КРЕСТ СЛУЖЕНИЯ ЦАРЮ И ОТЕЧЕСТВУ

     Прежде чем поведать о чуде, произошедшем со мной три года назад, необходимо, хотя бы кратко, рассказать о человеке, с которым оно непосредственно связано.
     Третий год Третьего Тысячелетия знаменуют три важнейшие для нашей истории даты. Это 300-летие основания Санкт-Петербурга, 100-летие со дня канонизации великого русского святого Серафима Саровского, 85-летие со дня ритуального убийства Св. Царя-Мученика Николая Александровича и Его Августейшей Семьи, а в их лице уничтожение богоборцами Богом установленной православной власти — Самодержавной Монархии как власти Удерживающего, как внешней ограды Русской Православной Церкви. И в эти страницы истории, заполненные праздничными и скорбными событиями, навечно вписано имя человека, который внес свою лепту и в строительство Российской Державы и в Торжество Православия на Русской земле. В третий день 2003 года исполнилось 96 лет со дня его убийства на пороге Санкт-Петербургского храма…
     В сонме Новомучеников и Исповедников Российских, как драгоценный камень, прикровенно сияет имя одного из видных русских государственных и общественных деятелей конца XIX — начала XX века, русского дворянина Владимира Федоровича фон-дер Лауница. Вся его не столь продолжительная жизнь, — а прожил он немногим более 50 лет, — была полностью отдана служению Царю и Отечеству. Однако произволом врагов Православной России, возводивших на него многие десятилетия хулу и клевету («и к злодеям причтен», Исаия 53, 12; Мр. 15:28), Владимир Феодорович до сих пор вычеркнут из нашей Отечественной истории. Его подвиг во имя Христа остается неизвестным уже нескольким поколениям русских людей, не получил пока должного церковного и общественного признания.
     В.Ф. фон-дер Лауниц происходил из древнего прибалтийского рода. Один из его предков, основателей российской генеалогической ветви, был в числе сопровождавших наследницу Византийского Императорского престола Софию Палеолог, будущую супругу Великого Князя Московского Ивана III, которая прибыла в Россию в 1472 году. Представители рода фон-дер Лауниц входили затем в служилое дворянство, отличались верностью и преданностью Монарху и Отечеству. В.Ф. в кабинете градоначальства за работой
     Родился Владимир Феодорович 10 августа (23.08. по н. ст.) 1855 г. в селе Каргашине Елатомского уезда Тамбовской губернии (ныне Сасовского района Рязанской области). Отец — генерал-лейтенант русской армии, участник целого ряда военных кампаний, мать из дворян Тамбовской губернии, где находились их родовые имения.
     Православный христианин, он постоянно опекал нищих, вдов и сирот, придавал огромное значение духовному образованию простого народа, помогал крестьянам в земельных вопросах, щедро жертвовал на сельские храмы и монастыри. Неустанно творивший дела любви и милосердия и всегда стоявший на страже Царского трона, Владимир Феодорович фон-дер Лауниц также являет собой и безукоризненный образец верности воинскому и гражданскому долгу, присяге России и Государю.
     Его служение Отечеству началось на воинском поприще, ознаменованном доблестными подвигами во время Русско-турецкой войны, которую вела Россия по освобождению наших братьев болгар и сербов от Османского ига. Затем, уйдя в отставку, был Предводителем Харьковского дворянства, строил, в том числе и на собственные средства, церковно-приходские школы для крестьянских ребятишек, прилагая все силы, чтобы русские дети знали свою православную веру. Будучи Архангельским вице-губернатором, помогал Соловецкому монастырю. Став Тамбовским губернатором, прославился церковными и государственными деяниями. И, наконец, в статусе Санкт-Петербургского градоначальника неустрашимо боролся с революционной смутой, всячески поддерживая патриотов-монархистов.
     Одной из ярких страниц нашей Церковной истории, истории Русской святости, является состоявшееся ровно сто лет назад прославление всенародно почитаемого батюшки Серафима, Саровского чудотворца. Являясь в 1903 году Тамбовским губернатором, Владимир Феодорович был, со стороны государства, одним из инициаторов и организаторов торжеств по его прославлению. Но делал он это не только по должности, но и по безграничной любви к святому Старцу. На торжества прославления собрались более 300 тысяч паломников со всей России. Всех надо было накормить, устроить, организовать торжественный порядок великого праздника. И когда его спрашивали, как же он один с этим справится, Владимир Феодорович со спокойствием духа отвечал: «Преподобный Серафим поможет!» — и размашисто крестился. Церковь высоко оценила его заслуги, наградив болярина Владимира крестом с мощами святого Серафима Саровского и камнем, на котором молился великий пастырь русского народа. Выдающиеся организаторские таланты фон-дер Лауница, блестяще проявившиеся в этом немеркнущем событии, по достоинству оценил участвовавший в торжествах со всей Августейшей Семьей и представителями Дома Романовых Царь-Богомолец Николай Александрович. Чуть позднее Государь еще раз убедился в его государственных талантах, когда своими действиями Тамбовский губернатор, по-военному четко и мудро, восстановил мир и порядок, погасив в своем крае катившуюся по России революционную смуту. На вопрос Петра Аркадьевича Столыпина, бывшего в ту пору губернатором соседней Саратовской губернии, что ему помогло, в короткий срок и малыми силами, справиться с этим разрушительным вихрем, Владимир Феодорович «поделился секретом»: «Вера в Бога и твердая рука». И когда Петербургу потребовалась твердая рука в защите от разгулявшегося терроризма, 31 декабря 1905 г. (13 января 1906 г. по н. ст.) Государь Своим Высочайшим Указом назначил его столичным градоначальником.
     Недолгий срок был на этом посту фон-дер Лауниц. Но человек, любящий свое Отечество, употребляя данную ему власть во благо своему народу, даже за короткое время может сделать очень много. Закрыв в Петербурге притоны и казино, он содействовал восстановлению нравственной атмосферы в обществе. Почистив Градоначальство от антигосударственных элементов, безнаказанно выступавших против Царя и Монархии, по благословению св. прав. Иоанна Кронштадского, поддержал патриотическую деятельность Союза Русского Народа. Взяв на себя ответственность в случае роспуска революционно настроенной I Государственной Думы оградить столицу от революционных потрясений, пресек террористический безпредел социалистов и эсеров. В результате его решительных действий в Петербурге установились тишина и порядок. Как писали современники, что только благодаря одному человеку в 1906 г. в России не произошла революция, — этим человеком был Санкт-Петербургский Градоначальник В.Ф. фон-дер Лауниц.
     Владимир Феодорович знал, что врагами России он приговорен к смерти, уже несколько лет, начиная с Тамбова, за ним охотились террористы. Дату насильственной смерти ему предсказала еще в 1903 году блаженная Паша Саровская. Это число совпало с тем, на какое террористы назначили его убийство. Но когда близкие люди, глубоко почитавшие Владимира Феодоровича, просили его уехать из Петербурга, не подвергать себя смертельной опасности, он был непреклонен: «Смерти я не боюсь… Пока я нужен Государю, я тут буду!». Верный присяге, как русский генерал и гражданин, как православный христианин до последней минуты своей жизни он служил Государю, являясь крепкой опорой Царского трона. Эту опору врагам Монархии необходимо было сокрушить. На Владимира Феодоровича было совершено пятнадцать покушений, но Бог его берег от безвестной смерти, Господь Своих прославляет, принимая их чистые души в райские обители. 21 декабря 1906 г. (3 января 1907 г. по н. ст.) после горячей молитвы, Владимир Феодорович погиб на пороге только что освященного храма, пал от руки эсера-террориста. Тяжелой болью отозвалось злодейское убийство «верного слуги Царя и России», как писали потрясенные современники, в сердце Государя Николая Александровича, что Он выразил траурным венком и соболезнующей телеграммой вдове героя. Государь высоко ценил заслуги Владимира Феодоровича, называя его «Наш верный слуга», который «отдал жизнь за Царя». Государь подарил трехметровый крест черного гранита и голубой хрустальный гроб со словами, которые сохранило предание: «Владимир Феодорович будет спать в нем, как спящая царевна, но через сто лет он проснется и встанет».
     Но богоборцы не успокоились, ненависть к нему была такова, что они продолжали яростную борьбу с ним и после ритуальной расправы. В 1921 г., невзирая на просьбы крестьян, обращенные к Ленину, не совершать этого, комиссары разрушили могилу. Хрустальный гроб разбили, находившийся внутри его гроб, в котором непосредственно покоилось тело Владимира Феодоровича, отдали в сельсовет для стирки грязного белья, генеральские сапоги (15 лет пролежавшие в могиле!) натянул на себя комиссар-кощунник, а сами честные останки выбросили на поругание. Очевидцы-крестьяне свидетельствовали, что тело «нашего барина», как они с любовью называли Владимира Феодоровича, было нетленным. Где сейчас обретаются его останки, сокрыто тайной…
     По свидетельству одного из его современников о. Константина Богоявленского, автора книги «Борец-мученик за Св. Русь в смутную годину Владимир Феодорович фон-дер Лауниц, С-Петербургский градоначальник», он был «гранитной скалой на пути революционного потока, бешено устремившегося» снести Удерживающего — оплот Богом установленной Русской государственности, Православной Монархии, — безстрашным воином за Православную веру. И потому не случайно его жизненный подвиг запечатлен мученической кончиной. Жизнь во Христе и смерть на Кресте. Крепкая скала, увенчанная гранитным крестом, — стала его надгробным памятником-символом. Как писал о. Константин, называя Владимира Феодоровича «рыцарем долга и чести», «память о нем не должна изгладиться и в дальнейшем, в глубь времен по всей Св. Руси среди верных слуг Царя и Родины». Епископ Тамбовский и Шацкий Иннокентий, единомышленник, сподвижник и духовный вдохновитель Владимира Феодоровича, в своем надгробном слове на его могиле сказал, что святая душа этого праведника «приняла смерть на земле за долг свой, что, верная ему, стяжала мученичество до последнего вздоха, до потоков крови, пролитых за преданность, твердость и мужество, коих требовал этот долг!». За исполнение присяги, как высшего долга царского подданного, даже ценой смерти, преклонил свою голову пред Владимиром Феодоровичем, «верным сослуживцем, исполнившим свой долг до конца», Столыпин, сам через несколько лет поплатившийся жизнью за преданность Монарху и мужество любить Россию. Вот такой удивительной силы и духовной высоты были у нас русские государственники, ставившие интересы Отечества выше своей жизни, что подтвердили они ценой собственной смерти…
     
     О судьбе Владимира Феодоровича рассказал мне три года назад его правнук, русский офицер Александр Николаевич Соколов. И даже подарил ксерокопию уникальной книги о. Константина Богоявленского, о которой я раньше упомянула, присланную его родственниками из Парижа. Много лет потомки Владимира Феодоровича занимались поиском документов и свидетельств современников, что было довольно трудно, потому что большевики постарались уничтожить все, что напоминало о фон-дер Лаунице. По предложению Александра Николаевича, мы вместе с родственниками стали готовить документы для подачи в Комиссию по канонизации Московской Патриархии, а я загорелась желанием написать о нем книгу.
     Но православному человеку без Бога не до порога. Вместе со схимонахом Герасимом из Афонского монастыря мы с мужем поехали за благословением к архимандриту Кириллу в Троице-Сергиевую Лавру, через монахов получили благословение у ныне почившего о. Николая (Гурьянова). О молитвенной помощи на это богоугодное дело посылали записки на Афон в Пантелеимонов монастырь, просили помощи у батюшки Серафима, Царя-Мученика Николая Александровича, св. праведного Иоанна Кронштадского, с которыми тесно была связана государственная и религиозная деятельность и даже, как с о. Иоанном Кронштадским, еще и семейные отношения. И конечно, мы постоянно молитвенно обращались к Божией Матери. На Ее помощь я уповала особенно.
     Однажды у меня была очень тяжелая жизненная ситуация, и на Успение я просила Небесную Заступницу открыть волю Божию, как мне разрешить личные проблемы. Сразу же после этого моя судьба кардинальным образом изменилась. В этот праздник Успения я обратилась к Божией Матери за помощью в нашем деле. И вскоре Господь сподобил меня стать свидетелем чудесного явления, о котором хочу рассказать…
     В ту поездку с о. Герасимом в Троице-Сергиеву Лавру мы приобрели насадку-кадильницу, которая устанавливается на лампадку. Эта насадка представляет собой миниатюрный треножник с блюдечком по центру размером примерно с пятирублевую монету. Я стала, когда работаю дома, в течение дня подкладывать туда ладан. В это утро мой муж перед уходом тщательно вычистил кадильницу от остатков сгоревшего ладана, я положила в нее сразу целую горстку благовонных комочков, чтобы они подольше курились, и поставила на лампадку в гостиной, которая висит перед образом Божией матери «Феодоровской». По ее краям как предстоящие святые, находятся небольшие иконки свят. Николая, преподобных Сергия Радонежского и Серафима Саровского, св. прав. Иоанна Кронштадского, св. Царя-Мученика Николая Александровича и других святых, а у нижнего края иконы фотография Владимира Феодоровича. Там помолилась, пошла работать в кабинет, а примерно часа в два сделала перерыв. Сижу-обедаю и вдруг чувствую, что меня необъяснимо тянет к себе эта кадильница: хочется взять в руки, заглянуть в нее, хотя я знала, что достаточно положила туда ладана. Желание было настолько сильным, что я буквально сдерживала себя. Закончив обедать, я все же решила выяснить причину своего влечения.
     Когда я взяла кадильницу в руки, то обратила внимание, что ладан уже почти весь растворился, хотя его положила достаточно, и в середине мини-блюдечка пузырятся и сверкают синие капли, как это бывает, когда играет на солнце роса. Я очень удивилась такому явлению, раньше ничего подобного с ладаном не наблюдала. Этот ладан — коробочка была уже початой — остался от нашего гостя с Афона, схимонаха Герасима, который в перерывах между паломничеством по монастырям России, жил у нас, примерно с середины июня и до начала августа. Этот ладан я и положила в кадильницу.
     Надев очки и присмотревшись, я увидела, что в насадке-кадильнице переливаются не капли, а ярко-голубые камешки, непонятно, как там оказавшиеся. Почувствовав сердечное волнение, стала очищать их от прикипевшего ладана, еще не понимая, что же я вижу. А когда увиденное дошло до сознания, меня как горячей волной накрыло, жаром обдало лицо и сердце заколотилось сильно-сильно — не могу более точно передать состояние своего необъяснимого душевного трепета, того состояния, когда разум не способен воспринять то, что видят глаза — в руках я держала металлический нательный крестик, усыпанный ярко-голубыми, сверкавшими камешками! Если бы это случилось не со мной, наверное, я бы не поверила, что такое может быть. В моей жизни еще никогда не было чудесных явлений, я думала, что это Господь другим посылает, более духовным, более верующим, а я такого недостойна. И вдруг — совершенно невероятное: я держу в руках настоящий крестик, которого до этого в кадильнице не было и который собственными руками я из нее вынула!
     Крестик в высоту около 2 см, в перекладине — чуть меньше 1 см. Комочки ладана гораздо меньше, как он в них мог уместиться — мне непостижимо. Сделан крестик из белого металла, унизан сине-голубыми камешками. По вертикали четыре камешка, по перекладине — три. Быстрее всего, эти крошечные камешки из простого стекла, но под лучами солнца и при электрическом свете они, излучая сияние, переливаются, как драгоценные.
     Первая мысль, что этот крестик — Богородичный: голубой цвет, ладан из Афонского Хиландарского монастыря, с говорящими об этом надписями на коробочке. Тем более что произошло это чудо 4 сентября, накануне Отдания праздника Успения Пресвятой Богородицы, Которой я несколько дней назад молилась о помощи в нашем деле. Сразу же позвонила своему супругу, в это время он трудился в одном из московских монастырей. На него это тоже произвело сильное впечатление, он поставил свечку Божией Матери, отстоял службу. Я, чтобы выразить свою благодарность, прочитала дома Акафист на Успение Божией Матери. Целый день я находилась в потрясении: как уразуметь произошедшее, что значит это чудо? У меня зародилась надежда, что крестик возможно связан с Владимиром Феодоровичем, однако до конца не была уверена в предположении. Но мудрствовать не стала, уповая на то, что со временем все откроется. Главное, быть в вере и жить по вере. Я надела крестик, впервые, наверное, по-настоящему почувствовав, что окружающая нас жизнь имеет и другую реальность.
     Прошло несколько дней, и история эта получила свое продолжение. Это было под Сретенье Владимирской иконы Божией Матери, 7 сентября. Работа моя неустанно продолжалась, мне надо было посмотреть на компьютере, какие у нас имеются иллюстрации для книги о Владимире Феодоровиче. Примерно за месяц до этого, еще «до крестика», просматривая в кабинете полку с книгами о батюшке Серафиме, я неожиданно обнаружила книгу «Святыни Тамбовской Епархии», которой раньше никогда не видела в нашей домашней библиотеке. Когда мы ее приобрели, как она у нас появилась — сказать затрудняюсь, хотя совсем недавно, делая уборку, сама расставляла книги по полкам. Спросила у мужа, но он тоже не знает, как она у нас оказалась. Я приятно удивилась необычности этой находки: книга пришлась более чем кстати. В ней помещены старинные фотографии храмов и святынь, на обложке напечатана икона Божией Матери «Тамбовская», но печать настолько блеклая, что изображение едва просматривается. Тогда я ее отсканировала и до срока отложила. Теперь открыла в компьютере «картинку» и стала рассматривать изображение.
     Иконография напоминает «Иверскую», «Черниговскую», «Скоропослушницу», «Смоленскую», т.е. по типу «Одигитрии». Богородица изображена в образе Царицы Небесной, Главу Ее и Младенца Христа украшают венцы. Богомладенец находится на левой руке Богоматери, из-под Его хитона чуть видны стопочки ножек. В левой руке Он держит свернутый небольшой свиток, который расположен горизонтально. На полях иконы изображены двое предстоящих святых. Риза иконы, очевидно позолоченная, вся, особенно венчик, изукрашена крупными драгоценными камнями, напоминающими сапфиры, аквамарины или голубые бриллианты. На венце у Богородицы два крупных розовых камня, похожие на шпинели, рубины или турмалины. Такие же камни, но поменьше, на венце Младенца Христа. Судя по тому, как она обрамлена драгоценностями, икона была чтимая, возможно, чудотворная, которой молились об исцелении болящих. Рассмотрев украшения, я остановила свой взгляд на руке Богоматери, которой Она показывает на Младенца. И тут я вновь испытала такое же сильное потрясение, что и в прежний раз: на руке Божией Матери стоял… «мой» крестик, который благословлял Младенец Христос! Он, тоже небольшой по размеру по отношению ко всей иконе, как и мой, состоял из камешков голубого цвета. Причем, у чудесно обретенного крестика, есть одна особенность: левое плечо перекладины чуть-чуть меньше правого. И на этой иконе точно так же! Не было сомнения, что обретенный крестик связан с этой иконой! Кроме того, ведь это не какая-либо другая икона Божией Матери, а именно Божией Матери «Тамбовская»! В довершение к этому, как мне потом рассказали, судя по найденным осколкам, хрустальный гроб Владимира Феодоровича тоже был такого же цвета… И тогда открылся смысл обретения крестика — это чудо, конечно, связано с Владимиром Феодоровичем: ведь он был Тамбовским губернатором, родился и похоронен на Тамбовской земле, и главное, совершил здесь свой немеркнущий церковный подвиг в деле прославления батюшки Серафима.
     Но чудесная история на этом не кончается. 13 сентября, в среду, в день Положения честного пояса Пресвятой Богородицы у нас в гостях был игумен Митрофан. Он сам удостоверился в наличии крестика, насадки-кадильницы, увидел икону Божией Матери «Тамбовская». «Это не случайный факт, а милость Божия, — сказал он, — об этом говорит ряд последовательных событий: крест не только явлен, но и обретен, это чудо из чудес». Через несколько дней вместе с о. Митрофаном мы поехали навестить его духовного отца, девяностолетнего старца — схиархимандрита Алексия (Благовещенского), который в это время находился в госпитале в Голицине: у него началась гангрена, и ему ампутировали вторую ногу. Несмотря на только что перенесенную операцию и очевидно сильные боли, глаза у старца сияли, он встретил нас радостно, разговаривал с нами приветливо, заинтересованно. Мы, не догадываясь о его страданиях, рассказывали о. Алексию про Владимира Феодоровича, про связанные с ним чудесные явления, про обретенные книгу и крестик, оставили на молитвенную память портрет Владимира Феодоровича. С этим портретом, который старец положил себе на грудь, он сфотографировался. Я сняла с себя крестик и передала о. Алексию. «Что значит этот крестик?», — спросила я у старца. «Матерь Божия будет помогать, крестом поддерживать вас», — сказал он. «А что мне с ним делать, носить или куда-либо отдать?» «Носи», — коротко ответил он и благословил меня чудесным крестиком. В ту встречу старец сказал нам, что Владимир Феодорович святой, иносказательно дал понять, где находятся его мощи, которые со временем сами откроются. Спрашивали мы его и о будущем России, о Монархии, возродится ли казачество. Он сказал, что пройдет четыре стадии, имея в виду президентское правление, что в России будет все тяжелее и тяжелее, но потом придет Царь, а казачество обязательно подымится… И его ответы надеждой легли на душу. Схиархимандрит Алексий дважды нас всех перекрестил, благословил мою работу над книгой и по сбору материалов для канонизации Владимира Феодоровича. На прощание он назначил встречу нам на следующее воскресение, сказав, что в схиме будет ждать нас в храме. Через день, 7 октября, поздно вечером нам сообщили, что схиархимандрит Алексий несколько часов назад скоропостижно скончался. Как потом оказалось, мы с ним виделись за сорок часов до его кончины.
     Знаменательно, что о. Алексий по матери был племянником митр. Антония (Храповицкого), который в 1906 году, тогда еще в сане архиепископа, будучи членом Госсовета, находился в С-Петербурге и возможно был знаком с Владимиром Феодоровичем. Сам старец прожил мученическую жизнь, страдал за Христа: «за фамилию» он перенес десять лет ссылок и лагерей, был на Соловках, несколько раз его водили на расстрел, обрекая на смерть, оставляли в лесу на сильном морозе. Но Бог его берег, он выжил, чтобы свидетельствовать о тех годах, пройдя через смертельные искусы, стать нам добрым пастырем. Последние годы батюшка тяжко скорбел плотью, но был светлой души и сильный духом, очень любящее у него было сердце. Когда после отпевания его гроб выносили из церкви, — это было 8 октября, в воскресение, в день Преставления прп. Сергия Радонежского, все, кто шел за гробом, увидели над храмом свят. Николая в Голицино два солнца: одно большое, «настоящее», а другое поменьше, которое стояло примерно полчаса и вокруг него играло кольцо радуги. Он действительно в этот день был в схиме и ждал нас в храме. Осталась у нас фотография, где о. Алексий в одной руке держит икону св. Царственных Мучеников, а в другой наш Богородичный крестик. Для нас это является священническим свидетельством истинности чудесных событий. Царство тебе Небесное, добрый Старче!
      В цепи чудесных событий, связанных с именем Владимира Феодоровича, мы воспринимаем сейчас и тот факт, что одна из его внучек по матери, которая маленькой девочкой, во время Великой Отечественной Войны, была угнана немцами из России и теперь проживает в Париже, в тот приезд в Россию, — как раз в те дни, когда были поданы документы в Комиссию по канонизации, — неожиданно для себя узнала свою настоящую фамилию. Ее отца «за фамилию» репрессировали, а потом когда выпустили, любящие их люди помогли ее сменить, чтобы не пострадала семья. Но кто-то донес, и его в 1937 году расстреляли, когда ей было всего три года. Так она, не ведая того, прожила всю свою жизнь под вымышленной фамилией и только теперь узнала настоящую. Необычность этого факта заключается еще и в том, что ее настоящая фамилия оказалась и фамилией моего супруга, предков которого тоже репрессировали «за фамилию», и они почти все погибли в концлагерях. «За фамилию», как я уже сказала, был репрессирован и схиархимандрит Алексий (Благовещенский). Старший из сыновей фон-дер Лауница, Владимир Владимирович, 2 января 1918 г. лубянским трибуналом, тоже «за фамилию», был приговорен «как участник монархического заговора к ссылке в концлагеря до окончания гражданской войны», где безследно пропал, как и многие сыны Великой России. В харьковской тюрьме погибла Мария Александровна, супруга Владимира Феодоровича, урожденная княжна Трубецкая, и старшая их дочь Емилия. Тюрьмам и лагерям подверглись все, кто носил фамилию фон-дер Лауниц.
     Сначала неожиданное открытие «своей фамилии», затем оказалась под рукой неведомая ранее книга, через которую была явлена икона Божией Матери «Тамбовская», встреча со старцем о. Алексием накануне его кончины, и самое главное чудо — Богородичный крестик, «сошедший» с иконы, — все это теперь воспринимается в одной сакральной связи как знаки Божией воли и несомненное свидетельство святости Владимира Феодоровича, который своим служением Христу до смерти соединяет и укрепляет нас, ревнителей его памяти.
     
     Каждое время выявляет как бы свой тип святости, Господь открывает такого святого, который особенно сейчас нужен народу. Одни святые дают пример нравственной стойкости пред греховными соблазнами мира сего, другие смирения, непрестанной молитвы и служения страждущим, одни исцеляют, другие учат терпеть невзгоды, третьи помогают на поле брани отражать врагов Отечества… Каждый тип святого имеет свою особую духовную доминанту. Прекрасный семьянин, живущий по высоким нравственным законам. Одаренный благородной душой и добрым, отзывчивым сердцем для всех, кто нуждался в его помощи, снискавший безпримерную любовь к себе самых обездоленных и заблудших. Наделенный несгибаемой волей и сильным характером в исполнении присяги на верность Царю и Отечеству, обладавший неутомимой энергией и глубоким, государственным умом. Убежденный монархист-патриот, беззаветно любящий свою Родину, безстрашный христолюбивый воин, который до крови усвоил духовную науку побеждать — таким был Свиты Его Императорского Величества генерал-майор Владимир Феодорович фон-дер Лауниц.
     Сегодня, когда рушится тысячелетнее Российское государство и предаются на поругание наши национальные устои, нам жизненно необходимы святые, которые угодили Богу на государственном поприще. И они есть, есть, кого писать на боевых хоругвях. В нашу лихую годину, когда «кругом измена, и трусость, и обман», мы должны сделать все, чтобы вернуть из забвения лучших сынов России, воплотивших своим земным бытием наши православные идеалы. Народ должен знать, какие мужи, облеченные властью, должны вести корабль Российского Государства. Чтобы встать с колен, чтобы кончилось время нашего национального позора, чтобы спасти Русский народ от уничтожения и вновь сделать великой Русскую Державу. Этому нас может научить святость подвига Владимира Феодоровича, не устрашившегося в смутную годину с готовностью принять крест служения Царю и Отечеству. Нам сегодня нужны такие вожди, которые вслед за Русским монархистом-государственником Владимиром Феодоровичем фон-дер Лауницем могли бы безбоязненно бросить клич своему народу: «Велик Бог земли Русской! Крепко стойте, православные, за Веру Святую, за Родину-матушку, за Царя-батюшку!» Если такие, как он, будут востребованы русским народом, то мы обязательно победим наших врагов, и внутренних, и внешних. И тогда Господь подарит нам самое великое чудо — очистит от мерзости запустения Святую Русь, даст нам православного Царя, вновь сделает нашу любимую Родину могучей и свободной! Аминь.

В.Д. СОЛОГУБ,

Великий Пост, 2003 г.

на главную