ПОБЕДА ЗВЕЗДЫ

      По странному стечению обстоятельств, пятиконечная звезда сравнительно редко встречающаяся в русской традиционной культуре, после 1917 г. стала главным символом страны. По замыслу правительства, пентаграмма, вероятно должна была озарять строительство новой жизни. Её введение в государственный герб совпало с началом планомерной антирелигиозной кампании, сопровождавшейся массовыми репрессиями, разрушением традиций коренных народов России. Сохранившие веру, закономерно усматривали в звезде знак Антихриста, а в тех, кто носил её на одежде — слуг дьявола. Поэтому, когда началась II Мировая война, Советам важно было любым путём опорочить свастику, провозглашённую нацистами символом «борьбы с коммунизмом».
     Наиболее аргументированное объяснение причин этого принадлежит С.И. Семёнову. См. его статью «Эзотерические элементы в латиноамериканской и советской геральдике. Сравнительный анализ» (ОНС, 1996, №6, с. 153-164). Соответствующее давление было оказано на подконтрольные властям церковные организации. Их оценка свастики дополняла официальную пропаганду. Если коммунисты видели в свастике «человеконенавистничество», то просоветский епископат — «язычество». Архиереи опознали в гитлеризме «антихристианскую закваску». Отсюда вывод: свастика выражает чуждый христианскому духу смысл. В пасхальном послании от 2.4.1942 Экзарх Прибалтики митрополит Виленский и Литовский Сергий (Воскресенский, 1944) провозглашал: «... Не победить фашистам, возымевшим дерзость вместо Креста Христова признать своим знаменем языческую свастику». Подчеркнув нецерковный характер применения символа, владыка Сергий ссылается, на знамение, явленное императору Константину, утвердившее примат Креста: «Не забудем слов "Сим победиши". Не свастика, а крест призван возглавить христианскую нашу культуру, наше христианское жительство» [370, с. 113].
     К сожалению, в послании никак не упоминаются пятиконечная звезда и прочая атрибутика коммунизма, под знаменем которой уничтожалась в СССР религия. Именно под звездой, серпом, молотом, профилями Маркса, Ленина и Сталина, а не под знаменем Креста воевали с Германией наши солдаты. Кроме того, в пылу патриотической риторики владыка умалчивает, что равноконечный Крест (который и был явлен Константину Великому) осенял именно германские, а не советские войска, состоявшие, по большей части, из отступников и атеистов.
     Разные формы креста служили в германской армии как отличительными, так и наградными знаками. То, что свастика является древнейшей разновидностью христианского креста вряд ли было секретом для высшего духовенства, ведь до революции этому учили даже в семинариях. Так, у в «Руководстве по литургике, или науке о православном Богослужении, для духовных семинарий» (Тверь, 1886, с.344) архим. Гавриила свастика названа « крестом гамматическим ».
     Если синодальные богословы ещё совсем недавно полемизировали со старообрядцами, защищая все формы креста, как равночестные, то «красные архиереи» (выражение преп. Нектария Оптинского) без зазрения совести взирали на памятники «боевой славы», где гамматический крест кощунственно попирает пятиконечная звезда.
     Наиболее известна книга св. прав. прот. Иоанна (Сергиева) Кронштадтского «О Кресте Христовом» (СПб., 1896). Об отлучении от Церкви попирающих крест см. 73-е правило Пято-Шестого Вселенского Собора.
     В 1940-е гг. свастика превратилась в символ чужой, враждебной, а затем побеждённой государственности. Тем, кто не желал признавать этого, сотрудники гос. безопасности быстро разъясняли ошибку. Не следует забывать, однако, что причины отвержения свастики лежат не столько в политической, сколько в духовной сфере жизни нашего многострадального Отечества. Ведь победив Германию, Советский Союз не стал православной державой, не отказался от атеизма, а лишь слегка умерил его оголтелость. Свастика изначально является символом Духа Божия, и её невозможно понять, забыв о том, через кого этот Дух подаётся, — о полновластном Государе, Самодержце.
     24 января 1918 года царица Александра Фёдоровна посылает генералу А.В. Сыробоярскому из Тобольска знаменитые стихи, начинающиеся со слов:
     Пошли нам, Господи, терпенье
     В годину буйных мрачных дней
     Сносить народное гоненье
     И пытки наших палачей...
     Под датой — собирающая свастика (гаммированный крест), на обороте открытки — Спаситель в терновом венце, репродукция с картины Барбиери [254, с. 220,446,447]. «Когда царь и царица, — рассказывает владелец дома в Екатеринбурге Н.Н. Ипатьев, — были перевезены в мой дом на Вознесенской площади, царица на раме окна одной из комнат написала в память своего приезда дату: [знак сеющей свастики] 17/30 апр. 1918» [69, с. 127]. В этом доме Николай II и его семья будут убиты спустя 3 месяца.
     Через полгода, 27 января 1919-го, в Петрограде, совершился последний акт уничтожения царской фамилии. Прямо во дворе Петропавловской крепости были расстреляны из револьверов великие князья Николай Михайлович, Дмитрий Константинович, Павел Александрович и Георгий Михайлович и похоронены там же. Это было проделано «в порядке красного террора» в ответ на «злодейское убийство в Германии товарищей Розы Люксембург и Карла Либкнехта», за несколько дней до отмены смертной казни. В. Буранов и Ю. Хрусталёв называют дату 29 января по н. ст. [55, с. 324].
     Последние жертвы были умерщвлены неподалёку от фамильной усыпальницы императоров России.
     Посередине же крепости возвышается Петропавловский собор, опоясанный по верху карниза чугунной решёткой из левосторонних, собирающих, и правосторонних, сеющих, свастик. Все решётки, ограждающие императорские надгробия в Царской усыпальнице Петропавловского собора также орнаментованы свастическими крюками. Свастическая плетёнка присутствует и в оформлении часовни Сет. Николая в Ницце (1866-67) на месте дома, где скончался сын Александра II, цесаревич Николай.
     Свастика сопровождала Семью Императора при жизни и после смерти. Но чтобы приблизиться к мистическому пониманию связи между ней и последним Самодержцем, необходимо добавить ещё несколько штрихов. Знак полюса. В 1914 году произошло событие из-за военной поры, революционных потрясений и гражданской усобицы, не получившее должного резонанса, но чрезвычайно значимое для понимания свастики в «коллективном бессознательном» России. Полярная экспедиция, прошедшая Северный Ледовитый океан с востока на запад, совершила крупнейшее географическое открытие. Капитаны Борис Вилькицкий и Пётр Новопашенный, моряки ледокольных судов «Таймыр» и «Вайгач», нанесли на карту и описали обширнейший архипелаг в Карском море. Он получил название Земли Императора Николая II, но после октябрьского переворота был сразу переименован в Северную Землю [373, с. 50]. Она стала ближайшей к Полюсу территорией Империи. Имя последнего Императора оказалось синонимом Севера.
     — Где же тут связь со свастикой? — вправе поинтересоваться читатель. Рассматривая арийское понятие чакравартина (букв, «вращающего колесо»), Р. Генон связывает его с определённым социальным положением, которое позволяет реально отождествить носителя абсолютной сакральной власти — «Царя Мира» — с принципом свастики, человеческим отражением которого он является и в сравнении с которым превращается в ничто его индивидуальность [80, с. 99-100]. Таким лицом в религиозном сознании народов России мог быть только один человек — правящий Государь. Единственный в мире прошедший дважды через таинство миропомазания, венчанный на Царство, православный император мистически являлся вращающим «колесо истории», тем, кто пребывая в центре мироздания, управляет движением вещей, не принимая в нем непосредственного участия, или, согласно выражению Аристотеля, — «неподвижным двигателем». «Центр, о котором идёт речь, — пишет Р. Генон, — это недвижная точка, во всех традициях единодушно именуемая символическим "полюсом" бытия, ибо именно вокруг неё осуществляется круговращение мира, который, в свою очередь, чаще всего символизируется колесом: именно так обстоит дело и у кельтов, и у шумеров, и у индусов. Таков истинный смысл свастики, знака, распространённого от Дальнего Востока до Крайнего Запада; это прежде всего "знак полюса", о чём следовало бы знать современным учёным, которые напрасно пытались объяснить этот символ с помощью самых фантастических теорий» [80, с. 101-102].
     Рассуждения Р. Генона о природе абсолютной власти можно считать, если угодно, вариацией православной формулы самодержавия («Царь по естеству подобен остальным человекам, властью же подобен Богу») и апостольского учения о Катехоне-Удерживающем (2 Фее 2:1-4,6-8) [см. подборку текстов на эти темы: 276, т. 2, с. 177-212]. Центр свастики, в приложении к Российской Империи, символизировал трон правоверного Царя. Земной трон, в свой черёд, являлся аналогом Небесного Престола, описанного древними пророками (см. III гл. и сл.). Ему соответствует православное понятие «миродвижитель» ( ), мелькающее в богослужебных текстах [125, с. 308].
     С наступлением Нового времени, чередой революций, падением и редукцией европейских монархий, российский престол остаётся практически единственным, сохранившим священный статус. Хотя при внимательном анализе фактов, создаётся впечатление, что почитание персоны Государя утратило инспиративный (вдохновляющий) характер для русских, всё более отдалявшихся от православия, но продолжало оставаться таковым для «инородцев», гораздо сильнее приверженных своим традиционным ценностям.
     После Екатерины II все российские монархи рассматривались ламами высоких посвящений как воплощения почитаемой в Тибете богини Цагаан Дара-эхэ (Белой Тары) [10, с. 394; 273, 1996, № 6, с. 13-14]. Буддисты России и Тибета de jure считали императора Николая Александровича Чакравартином, добродетельно и мудро правящим страной, всемерно поддерживающим учение Будды. Как полагал видный деятель калмыцкого буддизма Д. Ульянов, Россия представляла собой Северную Шамбалу [348; 296, с. 63].
     23-го июня 1901 г. Государь принял в большом зале Петергофского дворца особую миссию Далай-ламы XIII во главе с лхарамбой Агваном Доржиевым, прибывшим из Тибета. Царю были переданы письмо и подарки от Далай-ламы [89, с. 95]. По свидетельству еп. Митрофана (Зноско), делегация поднесла Императору подлинные одежды Будды: «Тебе одному принадлежат они по праву и ныне прими их от всего Тибета», — произнёс престарелый лама [304, с. 501].
     В 1908 г. Государю была поднесена мандала «Тринадцатеричный Ваджрабхайрава» от Бакши буддистов-калмыков Дона. Как указывает О.В. Горовая, в акте дарения прослеживается чёткая сакральная мотивация, поскольку это мандала очень высокого эзотерического уровня. Учение (тантра) Ваджрабхайравы является основной тантрой школы Гелугпа в Тибете, Монголии, Калмыкии и Бурятии. Центр Ваджрабхайравы — личный монастырь Далай-ламы намгьел. Дар ламы можно воспринимать как знак глубочайшего почитания: властелину Империи передают священный мандал владыки тантры Ваджрабхайравы. Возникает особая сакральная связь между монархом и иерархом-наставником». Подобный дар обладает «скрытым смыслом бесконечного почитания царя, который покровительствует буддизму и в этом сопрягается с властелинами древности, которых воспринимали как Дхарма-раджей» [89, с. 96-97].
     В геополитические планы Николая II входило расширение Империи на юго-восток, постепенное присоединение Тибета и Монголии, народы которых видели в нём «Белого Царя», Миродержца. Под этим углом зрения следует рассматривать и возведение в Петербурге крупнейшего в Европе буддийского молитвенного здания [10, с. 380]. Вопрос о строительстве храма детально обсуждался Государем с А. Доржиевым 4.8.1907; тогда же Николай Александрович передал своё приглашение приехать в столицу Далай Ламе [527, р. 131]. Первая служба в храме Калачакры состоялась 21.2.1913 и была приурочена к 300-летию Дома Романовых. Свастика (тибетск. bkra shis Idan) была выложена плитками на полу зала молебствий; в советские годы её уничтожили [10, с. 395; 572]. На открытии, как сообщало «Новое время», храм был украшен русскими флагами и флагами Тибета с буддийскими эмблемами [10, с. 394] (в число которых тоже, надо полагать, входила свастика). В 1914 г. Государь лично утвердил штат храма из 9 человек [10, с. 393]. Рис. 115. 2-3) «полярный» Христос. Серебряный образок, которым благословила мать капитана II ранга П. Новопашенного, уходившего в полярную экспедицию 1913-1914 гг. Риза Спаса усыпана свастическими знаками. Фото и прорись [373, вкл.];
     Беспрецедентная в тогдашней Европе свобода предоставлялась исламу. 3 февраля 1910 г. в столице началось строительство величественной соборной мечети. За архитектурную основу был взят мавзолей Гур-Эмира в Самарканде, где находится гробница Тимура. Работы завершились уже после кончины Государя в 1920 г.
     29 мая 1914 г. удивительно чуткий мыслитель В.В. Розанов делает дневниковую запись: «Государь... один и исключительно смотрит на вещи не с точки зрения "нашего поколения", но всех поколений Отечества, и бывших и будущих... у него есть что-то или скрыто в нем. Что-то есть "подземное", — а "современного" нет ничего и не должно быть... Есть особая тайна, "тайна царева", которая совершенно никому не рассказана и никогда не будет рассказана, ибо уже с рождения, как бы "а priori"... царю дано то, что "под глазом его все умаляется" до пыли, до мелочи, до "преходящего" и "ненужного", и взгляд этот имеет соотношение только "с границами вещи", с тем, что лежит "за нашим поколением", далеко впереди него и далеко позади него. Вечность. Царь. Отечество. Государь не может смутно не чувствовать, что заключенное в сердце его ("тайна царства") вообще не рассказуемо, не объяснимо, не выразимо... Бытие. Вот его область. Великое "быть по сему".
     Мне хочется сказать то, чего я не умею объяснить, что в "быть по сему" никогда не может заключиться ошибки, хотя бы "быть по сему иногда не удалось, повяло от горечи и несчастья (несчастная война)... Царь есть часто носитель великих неудач, т.е. корифей великих хоров трагедий: и мы должны кидаться вслед за ним во всякую трагедию с мыслью, что "погибнем", но "за лучшее". Царь — всегда за лучшее. Вот его суть и подвиг. Царь (и это есть чудо истории) никогда не может быть за низкое, мелочное, неблагородное» [276, т. 1, с. 420].
     «...должны кидаться вслед за ним...», но такое настроение было далеко не свойственно собственно русской элите, которая склонна была не преданно служить Государю, а требовать от него соответствия своим идеалам (безразлично, — модернистскими или консервативным). Даже православное духовенство, на словах преданное престолу, не желало делить с Николаем II ответственность за новую религиозную политику. Оно отказывалась признать очевидную вещь: логика расширения Империи диктует предельную лояльность в вопросах веры. Архиеп. Никон (Рождественский) и другие требовали остановить строительство «капищ» в Петербурге, максимально ограничить деятельность не-христианских конфессий и т.п. [10, с. 381; 527, р. 140-141,144-146; 276, т. 1, с. 417-418]. Удовлетворить этим требованиям значило жестоко унизить нехристиан, которые, исходя именно из своих традиций, желали послужить российскому престолу. И Николай Александрович, как отец всех народов, входящих в Отечество, не мог пойти на такой шаг. Политика последнего Царя до сих пор ставит в тупик, как светских, так и церковных историков. В ней сочетаются как традиционализм, так и мощные либеральные тенденции, личная верность православию и небывалое для России отсутствие религиозного гнёта. Внешние противоречия и внутренняя цельность плотно скрывают тайну священной особы.
     При взгляде на последнее царствование в глаза бросаются два парадокса. Первый — личность Государя. В свете архивных публикаций совершенно очевидно, что Николай Александрович был сильной, всесторонне развитой индивидуальностью, обладал высокими нравственными качествами. Но его личность практически никогда не проявлялась в государственных делах так, как это характерно для «сильной» исторической личности. В ключевые моменты Государь проявлял какую-то ледяную холодность, которую подданные толковали на свой лад, за глаза упрекая его в «нерешительности», «медлительности», «слабости», «серости», даже «слабоумии»...
     С этим трудно согласиться. Существует множество фактов, свидетельствующих о ясном понимании Николаем Александровичем своей исторической роли. Французский посол при Русском Дворе М. Палеолог вспоминал слова Николая II, однажды сказанные им после молитвы перед принятием важного решения: «Быть может, необходима искупительная Жертва для спасения России: я буду этой жертвой — да совершится воля Божия!» «Крестный путь» государю предсказал в своей келье и знаменитый старец Варнава Гефсиманский ( 1906). Не раз делались предсказания государыне. Одно из последних было дано в Новгороде в декабре 1916 г. старицей Десятинного монастыря Марией Михайловной. Два раза повторила она Александре Фёдоровне: «А ты, красавица, — тяжёлый крест — не страшись» [276, т. 1, с. 431].
     Эра христианского самодержавия приближалась к концу. Если Константин Великий был её «альфой», то Николай II — «омегой». Как личность, он ничего не мог и не хотел тут менять, ибо считал, что таково высшее предопределение. При желании можно предъявить Царю упрёк в фатализме, но тогда придется признать, что столь же фаталистически были настройны большинство русских подвижников кон. XIX — нач XХ вв., предрекавших реки крови и скорый Приход антихриста [см.: 276, т. 1, с. 356-442]. Лично от Царя зависело в какой позиции он принимает эту данность, в какие Цвета будет окрашен Конец Эпохи. Хорошо известно, что наперекор всем неблагоприятным обстоятельствам правление Николая и Александры ознаменовало высочайший взлёт России. И это — второй парадокс.
     Определённый свет на «тайну Царёву» проливает факт, что Николай II (будучи цесаревичем), первый из русских Государей совершил кругосветное путешествие. Когда он прибыл в 1891 г. в Японию буддийские священнослужители оказывали ему высокиe почести. «Это не были просто почести, оказываемые наследнику престола великой державы, — полагал уже упоминавшийся еп. Митрофан, — в лице их как бы весь буддизм склонялся перед Цесаревичем... Каждая такая встреча носила характер какого-то непонятного таинственного культа, совершаемого пред высшим воплощением, по воле небес сошедшего на землю с особой миссией. При входе Цесаревича в храм буддийские священнослужители повергались пред ним ниц, а когда он их подымал, смотрели на него с благоговением и трепетом, торжественно, едва касаясь его, вводили его в святилище своего храма. Если же кто из свиты хотел войти вслед за Цесаревичем, его не пускали. Раз такую попытку сделал принц Георгий Греческий, но ламы преградили ему путь».
     На самом деле, путешествие являлось не вполне кругосветным: по ряду обстоятельств, туда не вошли Соединённые Штаты.
     Далее вл. Митрофан рассказывает о посещении Николаем Александровичем известного отшельника Теракуто, жившего в одной из рощ вблизи Киото*. «Уже издали подходящие увидели распростёртую фигуру затворника-буддиста. Наследник наклонился и бережно поднял его с земли. Никто не произнёс ни слова, ожидая, что скажет затворник. Смотря невидящими глазами, как бы оторванный от всего земного, заговорил Теракуто:
     Анализируя нижеследующий текст, нужно учитывать разницу между двумя этнорелигиозными восприятиями, японо-буддийском и русско-православным. События изложены представителем последнего.
     — О, ты, Небесный Избранник, о великий искупитель, мне ли проречь тайну земного бытия твоего? Ты выше всех. Нет лукавства, ни лести в устах моих пред Всевышним. И вот тому знамение: опасность витает над Твоей главой, но смерть отступит и трость будет сильнее меча... и трость засияет блеском*. Два венца суждены тебе, Царевич: земной и небесный. Играют самоцветные камни на короне твоей, владыко могущественной Державы, но слава мира преходит и померкнут камни на земном венце, сияние же венца небесного пребудет во веки. Наследие предков твоих зовёт тебя к священному долгу. Их голос в твоей крови. Они живы в тебе, много из них великих и любимых, но из них всех ты будешь величайшим и любимейшим. Великие скорби и потрясения ждут тебя и страну твою. Ты будешь бороться за всех, а все будут против тебя. На краю бездны цветут красивые цветы, но яд их тлетворен; дети рвутся к цветам и падают в бездну, если не слушаются отца. Блажен, кто кладёт душу свою за други своя. Трижды блаженный, кто положит её за врагов своих. Но нет блаженней жертвы твоей за весь народ твой. Настанет, что ты жив, а народ мёртв, но сбудется: народ спасён, а (ты) свят и бессмертен. Оружие твоё против злобы — кротость, против обиды — прощение. И друзья и враги преклонятся пред тобою, враги же народа твоего истребятся. Вижу огненные языки над главой твоей и семьёй твоей. Это посвящение. Вижу бесчисленные священные огни в алтарях пред вами. Это исполнение. Да принесётся чистая жертва и совершится искупление. Станешь ты осиянной преградой злу в мире. Теракуто сказал тебе, что было открыто ему из Книги судеб. Здесь мудрость и часть тайны Создателя. Начало и конец. Смерть и бессмертие, миг и вечность» [304, с. 500-501]. Важно помнить, что всё это также происходило под знаком свастики, до сих пор осеняющим в Японии все буддийские храмы. Речь идёт о неудавшемся покушении на жизнь Цесаревича, которое состоялось через несколько дней в г. Отсу. Фанатик-японец ударил его саблей по голове, но та лишь скользнула, причинив неопасное ранение. Принц Георгий Греческий изо всех сил хватил преступника бамбуковой тростью, чем спас жизнь Цесаревичу. По возвращении Наследника в Петербург, трость была оправлена бриллиантами и в таком виде возвращена принцу Георгию. Как предсказал Теракуто, трость оказалась сильнее меча и засияла.
     Тот факт, что капитана П. Новопашенного, открывшего «Землю Императора Николая», мать благословила в плавание изображением Спасителя в покрытой свастиками ризе, со звёздной сферой, увенчанной крестом, говорит слишком о многом, чтобы раскладывать это единое на составные части... Завершилась важная эпоха в жизни человечества. Достигнув Полюса (в физическом и метафизическом смысле) христианская Империя перестала существовать, чтобы слиться с самими основами Экзистенции. Так до неё растворились во времени Египет, Троя, Персия, Эллада, Рим... Альфа соединилась с Омегой, обозначив свастику — высший принцип, которому подчинено бытие Вселенной.
     Свастика над Россией. Не взирая на прерванность традиции, всевозможные законодательные препоны, для жителей нашей страны по-прежнему остаётся доступен подлинно космический спектр понимания свастики, со всеми её возможными разновидностями. Тех, кого раньше объединяла могущественная Империя, на фоне её распада продолжает духовно соединять знак свастики: мусульман, христиан, буддистов, язычников.
     Пятиконечная звезда, воцарившаяся после Октября, символизирует статичное единение в чувственно-материальном аспекте (у человека пять чувств). Свастика же даёт динамичный принцип единения — духовно-циклический, где каждый из концов переходит в следующий, а вместе они имеют общий центр. Мы живём в постоянно меняющем свой облик, пульсирующем мире, в котором, тем не менее, существует неизменная «ось», соединяющая нас с процессами вселенского масштаба. Выход на эту «ось» возможен лишь после экзистенциального осознания цикличности того, что происходит на Земле. Звезда не даёт такой идеи, она внушает мысль о статичности, как уже об осуществлённом идеале.
     Во II главе затрагивался вопрос о симметрии свастики и звезды. Равный элемент последней имеет собственную ось симметрии, чем отличается от равного элемента свастики. Если социальное устройство современной цивилизации символизирует звезда с n-милиардным числом лучей-людей, то необходимо предположить, что каждый из них обладает автономным бытием... К несчастью, подобный взгляд — иллюзия. В неё приятно верить, но такая вера только удаляет нас от правды. — В современной цивилизации нет субъекта, который обладал бы собственной «осью» и был независим от мирового процесса. Ныне не существует абсолютного лидера, чакравартина или самодержца. В лучшем случае мы обладаем лишь волей к созданию условий для его появления, а в настоящий момент должны принять положение взаимной обусловленности и зависимости друг от друга. Может быть тогда нам откроется смысл счастья и духовной любви, заключённый в свастике...
     Люди, бессознательно руководствующиеся идеей звезды (базовым символом современной цивилизации), постоянно сталкиваются с мировой динамикой, разрушающей их планы. Психический вред от повсеместного использования звезды трудно сейчас оценить. Даже сама постановка такой проблемы может вызвать возражения. Волей-неволей, однако, в международной геральдике наметилась тенденция к замене зеркально-симметричных розеток (прежде всего, звёзд) композициями, где бы они располагались в круговом порядке, что является шагом в правильном направлении (ср. эмблему Евросоюза). Изгнанная из социальной сферы свастика все чаще возникает уже как нерукотворное чудо, небесное знамение, чистый феномен религиозного сознания.
     Многим, оказавшимся в Дивеево на летнее празднование преподобному Серафиму в 1991 году, было памятно появление свастики и андреевского креста на закатном небе.
     Удивительное знамение произошло, когда 25 октября 1994 г. паломники приехали почтить икону Богоматри «Избавительница от бед» в село Ташлы Ставропольского района Самарской области. По окончании литургии все отправились купаться на святой источник. «Вода была необычно тёплая и как-то по-особому благодатная, — пишет очевидица. — Солнце весь день по-весеннему ослепительно сверкало, изредка прячась, и тогда шёл снег. И вот уже на источнике мы увидели чудо. Солнце играло как на Пасху. Крутилось, переливалось всеми цветами радуги, испускало разноцветные лучи. Вокруг него образовалось несколько радужных кругов. Внутри солнца по временам круг был зелёный — неподвижный, а около круга был золотистый, яркого цвета ободок. Его движение, было изумительным вокруг неподвижного круга. Иногда только всё это исчезало на несколько минут, чтобы вскоре появиться вновь. Продолжалось это чудо около часа. В 16.00 все исчезло, и мы отправились домой. По дороге выяснилось, что у одной женщины прошла ангина, а у другой перестало болеть горло. Наверняка были ещё исцеления, но до меня известия о них не дошли. А перед въездом в Самару с правой стороны от солнца многие увидели необычную радугу — не полукругом, как обычно, а столбом. Она была на небе недолго, но солнце продолжало играть» [91, с. 1; ср. соответствующие места из VI гл. о «вертящемся солнце»].
     «Идёт ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своём, и возвращается ветер на круги свои». Причастность к живой вере порождает сегодня те же явления, что и в прошлом. Эта причастность есть признак не «примитивного» или «архаичного», а растущего вместе с вековым опытом современного сознания, проявление в ограниченном человеческом существовании бессмертного Духа.


на главную