УРОКИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ

      Предлагаем вашему вниманию беседу с председателем НПФ «ПАМЯТЬ» Дмитрием Дмитриевичем Васильевым у командира липецкого ополчения Юрия Николаевича Берникова в штаб-квартире г. Липецка 24.01.1994 г.
     ...Трон осквернили, испачкали. Надо сначала все очистить, чтобы трон засиял, чтобы была у людей цель, потому что о троне можно говорить бесконечно, а если люди будут идти в бездну, если они не захотят этого движения, потому что там хлам сплошной. К какому трону они пойдут?
     Поэтому мы должны расчистить это понятие – трон, чтобы он засиял во всей своей чистоте, потом дорогу к трону надо расчистить – это тоже очень сложно – от всех завалов, которые наверчены.
     Формировать, скажем, ту государственную структуру, которая именуется монархией, т.е. это в общем-то процесс параллельный, но для людей это вот поэтапность такая: армию формировать надо, понимаете для того чтобы, скажем… ну, то есть надо ковать идеал. Вот что нужно делать. Потому что, сегодня, ведь это обычно как говорят? Слово идеалист уже стало плохо. А почему плохо? Как же так князь мира сего? Как можно говорить о том, что идеалист это плохо, если мы стремимся к идеалу. Мы – идеалисты, разве плохо? А материалисты – тогда получается хорошо. Все наоборот. Разве можно? Идеалист – понятие положительное, мы к этому стремимся. И потом, многие говорят, что вот выдвигаетесь в президенты и т.д. Это вообще конечно хорошо поговорить так «выдвигайся в президенты». Но до тех пор, пока народ не поймет для чего? Ведь понимаете, как он воспринимает мир сейчас: «Вот он нас приведет». А вдруг я ошибся? А вдруг я не на том пути стою. Как только начнут делать ошибки в масштабе государства, меня будут укорять – также как Ельцина, Ленина, Сталина и кого угодно. Поэтому идея должна пронизать неразрывно всех: и тех, кто ее несет, и тех, кто ее исполняет. Общество должно этой идеей пронизано и тогда уже общество думает: «Нет, он все-таки не ошибся, он все-таки ошибок не делает, он все-таки действует верно, он все-таки действует правильно». Тогда начинает общество созидать и помогать, а не осуждать. Сейчас только осуждение сплошное. Поэтому это очень сложно.
     Они хотят, чтобы сразу все было, а так не бывает. Что же разрушение за 80 лет разве можно за 5 лет вновь создать? Нет, конечно. Это требует определенного процесса, определенной работы. А все хотят власть, управление государством сразу вкусить. Ну все и горят на этом. Коммуняки они еще так сказать старым запасом. Почему? Потому что были созвучны постулаты коммунистической программы с постулатами христианства. Они украли оттуда все, наполнили своим содержанием и поэтому народ как-то в это верил. Но настал момент, когда господа, что-то не вяжется, вы одно говорите, делаете другое. Надо держать ответ. А как держать ответ? Надо же отчитаться, кто все разрушил, кто все уничтожил? Вот тут снова революционная смена – демократия. Давайте кинем эту демократию. Пока они будут упиваться демократией, может что-то у нас получится. Ничего опять не получится, опять не клеится. Потому что все делается без Бога. Ну давайте тогда в Бога поиграем? Давайте-ка. Вот Ельцин там – и все левой ногой креститься начинаем. Стоят там… Они даже не понимают, где они находятся. Это все цирк: «А, он плохой, он даже креститься не умеет.» Ельцин плохой. Президент плохой. Как можно так говорить? Мы-то хорошие? Надо всегда осуждение начинать с себя. Вот я, когда начал, в результате многих исследований своих вот эту работу, я до конца еще не выговорил, я выговорился всего на 20% сегодня. Потому, что я вижу те 20%, которые я показал и вижу конечный результат. Я закрылся, я поставил везде засовы, ставни своим знаниям. Все почему? Потому что я увидел печальную для себя картину – что я невольно подкинул людям жупел ложного спасения: «Во всем виноваты евреи. Вот давайте будем их и винить. А мы все хорошие». Значит, еврей отнял у нас историю, отнял у нас культуру, загнул нас в три погибели. Ну как так может быть? Такого быть не может. Понимаете, это же падение собственное. Почему? Потому что они разбудили в человеке низменные процессы. А именно, ну скажем лозунг: «Земля- крестьянам!» Давайте отбирать землю быстрее у тех, кто владел ею веками. Кормил землю, кормил продуктами сельского хозяйства свою страну, да еще и в мир поставлял. Давай его грабить, а дальше вступает: «Грабь награбленное!» И понеслось. Вот и все. Или там: «Власть рабочим и крестьянам!» Ну как же, наконец, никакой-то там аристократии. Сам работяга с кувалдой придет и будет управлять государством. Народ побежал, народ поддержал. Кто, разве это не народ сделал? Это все сделал народ. Царя предали. Родовую аристократию предали. Опыт национальный растоптали. И самый главный апофеоз – уничтожили то, что к чему прикасаться не могли и не имели права – веру. Самих же себя. И что они хотят спастись? Это не реально, не реально потому, что уже людей наказывает Господь Бог за предательство. Они это никак понять не могут. Они все думают в политических партиях найти спасение. А это ж наказание Господне за все то предательство. Я вчера чертил ту стратегию предательства. В нашей газете есть статья «Стратегия предательства». Она незамысловатая. Я не пытался, не ставил пред собою цель делать какое-то философское эссе, что-то раскручивать там. Нет. Очень простая схема, я изложил схему падения и предательства. Все, больше ничего не надо. Дальше ты сам додумывай. Хочешь усложнить, усложняй. Хочешь упростить, упрощай, но главное пойми, что в основе всего лежит предательство и это главная причина твоего падения. Вот и все. Люди этого понять не хотят.
     Комментарий: Как был атеизм, так он и остался. Только сейчас более тихий стал. А раньше был агрессивный, хищный.
     Д.Д.Васильев: Да, он хищный был такой, а сейчас затих. Такое внутреннее сопротивление: «Я неверующий. Не хочу ничего понять». Вот и все. Отсюда все происходит. И поэтому здесь конечно в этой среде что-нибудь делать преобразование позитивного начала очень сложно. И вообще, позитивный характер изменения общества – дело очень сложное. И только дилетант может обещать все, орать и говорить то, что я слышу, эти т.н. «политики», то, что они обещают народу, это конечно обманчиво, жестокие обманщики. Обещая народу, не говорят народу, что делать это придется все ему. Они это сделают, они говорят, когда стремятся к власти, что мы вам все это дадим. Но конкретно-то исполнителем будет народ, а народ не готов. Значит это опять определенное какое-то ожидание, ожидание, – это будет несколько циклов этого ожидания, а потом просто совершенно обезумевший робот берет дубину и начинает все подряд крушить. Это было все похоже на ту легенду о големе, который был создан евреями как механический человек для исполнения их воли. Он имел человеческий облик, т.к. гои – это скоты с человеческим обличьем, а почему они скоты с человеческим обличием. Это потому, что от них приятно принимать подачки, т.к. вроде не хорошо от животных принимать. Евреи так нас окрестили «скотами с человеческим обличьем». Гоем с подобием человека был создан: голова маленькая, огромные ручищи, ножищи, крепкий торс. Он должен, механическая часть, пахать для того, чтоб осуществлять благополучие узкого клана – евреев. И однажды эта маленькая головка решила послушать, о чем же создатели, хозяева его говорят там. И когда услышал, то решил восстать. Ну, т.к. он был механический, его просто взяли и рассыпали в назидание всем остальным, чтобы никто никогда не смел прикасаться к тайнам мира сего. Останки этого галема лежат в старейшей синагоге мира – Пражской синагоге как назидание потомкам. Вот поэтому здесь… Кстати, мы живем в модуле Корбюзье, это квартира – модуль Корбюзье. Если вы сейчас встанете, протяните руку, это будет ровно до потолка. В сортире вы должны сидеть, чтобы ваши колени упирались в дверь, растопырив локти. Кухня – с плиты на стол, со стола в раковину. Все четко рассчитано. Нам говорят, что это рационализм движения. Это ложь. Это то, что отпущено гою. Даже собаке дается три метра.
     Комментарий: В Толмуде об этом сказано.
     Д.Д.Васильев: Да они ничего не скрывают, Корбюзье делал все по Толмуду. Вот это модуль Корбюзье, по которому сейчас живут люди. Не может человек в таком пространстве жить, замкнутом, для него этого мало. Он должен иметь минимум пространство над головой 3 метра, т.е. все состояние его это два человеческих роста. Это должна быть атмосфера, в которой человек должен вращаться. Дальше идет гипертрофированное восприятие мира, поэтому, естественно, выше трех это там, где идут большие скопления, идут парады, где должна сама обстановка красоты нависать над человеком. Верхней части большое внимание уделяли при росписи всех дворцов, потому что небесный свод, который должен нести только здоровое, только красивое, только чистое начало. Вот и все. Так что в этом модуле мы все и живем, нас запихнули всех, ну естественно, сразу стереотип мышления: все квартиры одинаковы, все дома одинаковы, все люди одинаковы, мысли все должны быть одинаковы. Это вот как раз есть воспитание механического в человеке, т.е. там они механического человека создали, а здесь механического в человеке. Вот то, что они делают с нами 80 лет. Сегодня, не понимая проблем, связанных с падением человеческой нации, вообще, так сказать, человеческой субстанции не только у нас в стране, а повсеместно в мире, не понять первопричин этих. То значит, выйти на улицу и биться головой об асфальт и кричать о том, чтобы пришел спаситель мира спасти весь мир – бейтесь все лбом об асфальт и вы будете спасены – приблизительно так. И потому, каждый политический деятель вас обманывает уже заранее. Я очень внимательно наблюдал за этой избирательной компанией, я все думал: «Может быть все-таки выпихнет среда что-то приличное, потому что накануне коллапса есть некая защитная субстанция у нации, у любого живого организма она когда погибает, то что-то выплескивает – последний шанс на спасение.» Я ребятам всегда привожу пример, когда мне говорят, что всех евреев надо убить. Нет, это очень роковая теория, потому что когда стараются один вид уничтожать в одном месте, там, словно волков, в другом месте они в три раза больше плодиться начинают. Не возможно регламентировать природу, это не дано человеку. Никакого равновесия он не сможет сделать, он сможет сделать только дисбаланс, т.е. уничтожить, погибнув самому, это вот ему отпущено – делай. Потому что одним мгновением сотворяется мир, сотворяется жизнь, вдыхается жизнь через духа святого. Для Бога времени не существует, а человек это все уничтожает. Поэтому, если мы будем уничтожать их здесь, они будут плодиться там. Вот вам результат войны, когда придумали, искусственно, проблему их уничтожения, потому что 6 миллионов евреев в тех мощностях крематория сжечь было невозможно. Просто физически невозможно, потому что на это не хватило бы времени, не говоря об остаточных явлениях, какие там остаются, это была ложь. Но это проблема искусственно вздутая, на которую работал нацизм, он работал совершенно откровенно на еврейскую идею. Почему? Потому что в результате войны самой несчастной оказалась еврейская нация. Самая намученная. Какие-то там 40 млн. русских положены, это все блеф по сравнению с евреями, которых они же (евреи) сжигали в концлагерях руками Эйхмана и субсидировал Шафт и все они были евреями. Это все очевидно, и вот нас сегодня толкают на этот путь. Поэтому все возникающие националистические партии это только одна проблема взвинтить проблему еврейства, для того, чтобы она стала основополагающей. Это этап в всемирному правлению, всемирному захвату власти евреями. Поэтому здесь надо раздуть еврейский шабаш руками национал-социалистов или национал-коммунистов без разницы, главное, увести Вопрос от той стратегии сионизма захватнической политики и перевести в область сострадания к несчастным людям, которых все преследуют, хотя что они творят в этом мире и как они это творят жестоко об этом почему-то все молчат и об этом предпочитают как-то не говорить. Так же как этот суд над коммунистами закончится ничем. Как же это так, коммунистическая партия – детище евреев, и как это могло случиться так, что суд этот закончился ничем? Это уже смешно, это просто смешно. Значит это все работает на определенную стратегию. Поэтому, когда нас толкали в этот нацизм, я-то понимаю, что работают провокаторы, работают круто, работают серьезно и меня просто «изнасиловали», чтобы я занял пронацистскую позицию. Я все равно ушел от этого. Почему? Потому что я знаю концепцию фашизма, ту, которая не оболванена СМИ потому, что это все-таки духовное начало и я служу этой идее, этой православной доктрине, которую естественно буду проводить в жизнь. И так, как я подготовленный человек достаточно серьезно, продолжаю познавать этот мир, именно этот мир, меня конечно с панталыку сбить невозможно, также как невозможно купить. Поэтому, когда мне сказали для поддержки только, что вы имеете право на слабость, это я понял все и я вам могу сказать, что я не слаб вчера был, у меня комок в глотке стоял. Я десять лет об этом говорю и как будто каждый раз открываю новый мир. Я уже больше не могу, я устал физически, я вот сегодня только почувствовал, сколько сил оставил там. Потому что это каждый раз мертвое поле, это каждый раз бетонная стена, это каждый раз зал, в который нужно снизу налить керосина. Все это пока там растекается, люди начинают чувствовать, потом пальнуть, чтобы был шок, все хоть немножко чем-то обожжено, потом все это должны были загасить и сидеть на руинах и слушать как бы предупреждение о том, чтобы в следующий раз уже керосин не подливать. Но это невыносимо. Нация находится в тяжелом состоянии, поэтому, естественно, невольно опускаемся на уровень того мышления, которое находится в зале перед тобой, о большем-то говорить не можешь. Они должны понять хотя бы: Аз, Буки, Веди, Глаголь, Добро; понимаете, Азы Букв Ведая Глаголю Добро, делай добро. Приходится опускаться. Все время приходится занижать планку, хочется ее поднять, а приходится опускать, потому что выше-то говорить беспредметно, потому что даже о чем приходится, говоришь, говоришь, потом опять Вопрос, который опять все низводит к нулю. «А вот скажите… А вот говорили». Только же что 2 часа говорили. Значит, понимаете, видят - не видят, слышат и не слышат. Что такое? Это же болезнь, это очень сложный процесс, очень сложный и здесь требуется очень много сил. И ведь что интересно, те соратники, которые со мной рядом идут, и их приходится учить потому, что у них свое мировоззрение, свое отношение к миру, это раз. Свое упрямство, своя концепция, зачастую незрелые, знания очень схематичны, хотя в общем-то интеллект брызжет. Поэтому я давно ушел от мысли, что могу что-то сделать со взрослыми людьми, 40-летними, 50-летними. Я понял, что вся жизнь уйдет просто в песок, и ничему их не научишь. Поэтому я взял подрастающее поколение, по крайней мере спорить приходится с ними, они тоже очень много сил у меня забирают на всевозможные споры, но по крайней мере у них откладывается тот материал, который потом даст всходы. А все остальное – просто бесполезное занятие, я уже понял это. Я уже 20 лет в политике, практически из них, я прямо скажу, что был таким, человеком более радикальных взглядов, т.е. я склонен был к терроризму и можно сказать к экстремизму, я ставил перед собой цель физического уничтожения определенной части населения. Но это было, это было, когда не пришли к более серьезным понятиям, более серьезным представлениям о мире, что, увы, к сожалению, физическое уничтожение ничего не дает, абсолютно, оно только усиливает позиции противника. Поэтому надо найти способ уничтожить его морально. Растоптать его духовно, превратить в пыль, прах. Вот, а это очень сложно, это надо много работать. А работать не хотят, хотят все сиюминутного успеха, сиюминутной радости, там, пойти набить кому-то морду и прочее. А над совершенствованием своего собственного мозга поработать никто не хочет. А это сложно. На это надо тратить время, надо читать, надо изучать, надо анализировать, сопоставлять, надо накапливать в мозгу информацию, надо всю эту информацию перерабатывать. Это все очень сложно. Зачем? А тут вроде мир такой, тут электроника, вот и все. Сколько он может, этот ящик, в жизни времени у вас украсть? Возьмите простой лист бумаги и карандаш, внимательно проанализируйте, как строится ваш день. Вот и все. Это полжизни проходит в сне, если мы с 24 часов в среднем 8 часов спим, итого 16 часов у нас остается. Из них 8 часов работаем. Остается только 8 часов условных, за эти 8 часов мы где-то передвигаемся, трапезничаем, занимаемся какими-то мелкими делами, ну, это 5 часов, потому что при сегодняшних расстояниях все коммуникации очень сложные, остается 3 часа на совершенствование самого себя, чем мы занимаемся, что делаем. Вот он нас и совершенствует. Оглупитель. Ну и что, можно в этой ситуации поднять нацию? Не владея этим «дьявольским» оком. Конечно тяжело. Его не уберешь. Это испытание. Можно все убрать, стерильной сделать обстановку, но это не значит, что ты становишься борцом за дело Христово, ты себя обезопасил. А другой смысл заключается вот в чем. Когда ко мне приходят люди, я им даю полную свободу, даю полностью им проявить себя, на столько, на сколько они могут в плохом или хорошем, и я уже знаю человека, мне уже легко с ним. Почему? Потому что я уже знаю все его слабые стороны, плохие, хорошие, прочие. Мне говоря: «Зачем ты им потакаешь. Надо дисциплину.» Вот в этой дисциплине я никогда не узнаю человека, потому что он будет все время подневольно выполнять мою волю. А раз он будет выполнять мою волю, не раскроется сам, значит я его никогда не узнаю. С кем же я буду дальше-то идти. Так вот, моя задача дальше заключается в том, чтобы убедить человека в чем? Ага, ты считаешь курение вредно? Не кури. Все же очень просто – борись, не кури. Ан нет, что стоит над человеком – сигарета. Поганая сигарета человеком управляет. Вами управляет предмет, ваша психика тоже может быть управляема. Или скажем идет мерзкая передача: «Ах какая мерзкая передача». И вот все полтора часа только и слышишь: «Ах какая мерзкая передача». И от начала до конца все просмотрел, потом рассказал про эту мерзкую передачу друзьям, соседям, вышел на улицу, еще 5 часов прообсуждал, какая мерзкая передача, потом где-то еще в очереди простоял, там потрепался про мерзкую передачу и, таким образом, такую пропаганду мерзкой передаче навел, что все захотели ее посмотреть вновь. Пишут заявку: «Дайте мерзкую передачу! Мы хотим ее осудить». И все начинают по новой смотреть мерзкую передачу. А проще бы сделать, там есть волшебная кнопочка. Чем этот «ящик» хорош, тем, что с одной стороны он несет гадость, а с другой его всегда можно выключить. Нажал кнопку, и его нет. Есть проигрыватель, поставь музыку Чайковского, Вагнера, Баха, Рахманинова, поставь, послушай и все. Как-то сразу отвлечешься от этого. Возьми книгу с полки, почитай и законспектируй, или есть хорошая память – отложи в голове. Вот и все, сразу мир строится по-другому. Дальше подумай, что ты можешь сделать сегодня на созидание, какую работы. Выпусти 15-20 листовок, условно, кинь их куда-нибудь, пусть 100 человек прочтут, но прочтут. 15-20 листовок 100 человек прочтут потому что попав к одному, всегда в окружении 5-6 человек есть. И работай в этом направлении, прославляй Россию, работай на идею монархическую, а мы все сделаем. Когда прилетит самолет из Биробиджана, тонну листовок нам сбросит, или придут танки, груженые оружием или еще чем-то, или состав будет стоять на путях специально для патриотов. Получайте танки в такое-то время и боеприпасы. И все ждут, ждут и ждут, когда же танки придут? Обещали же танки прислать, аист пролетая вроде тоже должен сбросить, но никто ничего не сбрасывает, а все хуже, хуже и хуже. Вот это сегодняшнее положение человека. Сегодняшнего человека, это страшное положение – анабиоз какой-то. И люди разучились не только самостоятельно мыслить, но и самостоятельно поступать в период грядущей опасности. Можно сегодня говорить о строительстве здания, государственного здания российского, когда фундамент весь подмыт, можно? Нет! Значит мы должны естественно что сделать, если те фундаменты, которые сегодня остались, они остались как ориентиры, мы можем на них воздвигать что-то, но мы их должны расчистить. Мы должны посмотреть, что-то там видимо какие-то произошли изменения, гидрологию изучить – нет ли там явлений, которые могут подмывать, размывать что-то и вот, укрепив фундамент, по кирпичикам складывать здание будущего государства. Можно это сделать? Можно, проблем никаких нет. Но для этого, естественно, надо стоять у власти мудрым капитанам, людям национального мышления, а не денационального. А у нас денационального сейчас стоят. Поэтому, что задавать Вопросы, когда на нами временщики-иностранцы, и от того, что они там облик какой-то русский имеют, ни о чем это не говорит. Все прожидовлены, как говорит Ф.М.Достоевский. Я всегда скрываюсь за фразой Достоевского, который говорил, говоря о худшей части еврейского народа, что «самый страшный жид – это прожидовленный русский». Вот и все. Что говорить-то об этом, так и живем. Был у нас чужеродный фольклор, у нас стал чужеродный, все стало чужеродное и что свое-то мы имеем, живем-то мы как, национальными доктринами? Нет, конечно. Поэтому все оно накладывает отпечаток и дает свой конечный результат. Вот мы уходили оттуда, а там начиналась дискотека, посмотрите на детей, это же вырожденцы, это самые настоящие вырожденцы. Спрашивается, можно что-нибудь с ними сделать? Только хирургическим путем, отсечением головы от туловища. Только так. Почему, потому что это деграданты. Разве общество может считаться гуманным и справедливым, если оно в своих отчетах хвастает чем – количеством больничных койко-мест. Вот в 13 году всего было на одного человека 0,005 койко-мест, к примеру, а вот сегодня у нас уже на 1 человека по 10 койко-мест. Это что ж такое-то? Это значит, нация больна у нас? Они хвалятся там, что загоняют людей в больницы и мест в больницах не хватает, значит, у нас значительно больше больных людей. Это нормальное общество, здоровое общество? Или, скажем, в Японии в районе Токио стоит такой детский приемник, куда умственно отсталых со всевозможными физическими патологическими отклонениями детей свозят со всей Японии. Их там всего около 300 человек. Там это национальное бедствие Японии всей. И вся Япония занята проблемой. А у нас в Москве, мы были в одном таком детском приемнике, приблизительно 400 человек, но он по номеру был 455, т.е. у нас приблизительно на Москву вот таких дегенератов-детей 16,5-17 тысяч. Это ужасно. Мы не берем в среднем Россию, другие города. Это ужасно. Разве это гуманизм, когда лежат в койках куски мяса, даже трудно назвать, где-то там у них руки-ноги, где голова? Они лежат, мучаются, страдают, и люди вокруг страдают. Для чего это нужно? Это кормушка, вокруг бедствия национального кормится огромная машина. Все идет из наших карманов, налогоплательщиков. Вместо того, чтобы оздоровить состояние общества, чтобы поднять духовное начало в обществе, от которого и будет здоровье нации строиться, плодят вот эти системы дегенератов. Вот и все.
     … У него там государственное строительство и еврейский Вопрос.
     Купавых: «Им нельзя доверять строительство городов».
     Д.Д.Васильев: Ничего, абсолютно.
     Купавых: И все это так аргументировано.
     Д.Д.Васильев: Вот почему его и притесняли. И не давали ему особого хода и сейчас особо не помнят его. Пушкин, Пушкины, а Державина никто не знает. А у Державина ничуть не меньше был талант.
     Купавых: Он даже страстный, к истине был ближе.
     Д.Д.Васильев: Я, когда столкнулся с этой книгой, даже потрясен был, такой тонкой натуры был человек. Эта редчайшая книга, она уничтожалась везде.
     Вопрос: В ответ на выступление разных левых конечно возникло много партий, но в 1917 году, когда наступил февраль, сокрушивший все, почему они рассыпались в пыль и не смогли защитить последнего Царя?
     Д.Д.Васильев: Потому, что они были созданы для того, чтобы его не защитить. Кто был в этих партиях, в этих союзах?
     Вопрос: Очень много мазогинальных элементов.
     Д.Д.Васильев: Ну, и что, и что они могли?
     Вопрос: Были достаточно достойные люди.
     Д.Д.Васильев: Ну, так что, они потеряли власть, они потеряли силу, они потеряли финансы, карательный аппарат, все потеряли. Значит все это превратилось в общество слепых, в общество любителей ношения тапочек и войлока, потому что ведь надо учесть, как может существовать в обществе много монархических партий? Если такое количество Союзов существует, то общество не здорово. Или это не монархическое, потому что само слово «моно» предполагает наличие одной монархической силы, движения, общества, которое работает на созидание, на поддержку Царя, который уже есть или на его приход к власти. Значит, на подготовку его прихода к власти, воцарению его. Но это должна быть одна партия, а не много монархических партий и союзов. Вот сегодня тоже самое происходит, ведь история сначала в виде факта, потом в виде фарса повторяется. Вот сегодня мы видим фарс, когда огромное количество монархических партий. И главное так, если мы говорим об истиной монархии, она не может быть никакой: ни конституционной, никакой, ни абсолютной, ни республиканской. Монархия может быть только самодержавной. А здесь все воюют каждый за свою. Какая же это монархия? Естественно, ее быть не может. А все партии были созданы искусственно, когда революция была, все было создано искусственно. Надо было пошатнуть трон любыми путями, для этого в сознание общества разнобой в мышление ввести. Вот и все. Потом каждый лез со своими концепциями, каждый эти концепции искусно довольно подкармливал, искусно давал возможность процветания этим идеям. Вот и все, и народ разорвали. Как только разорвали народ, все, монарх уже не смог ничего сделать. Его же народ предал.
     Вопрос: Ваше отношение, Дмитрий Дмитриевич, к внуку Владимира Кирилловича?
     Д.Д.Васильев: Отрицательное.
     Вопрос: Не имеет никаких прав?
     Д.Д.Васильев: Абсолютно.
     Вопрос: Там ни капли русской крови нет…
     Д.Д.Васильев: Все время скрывают о том что она все там Баргатиони Багратиони… Она Золотницкая Мухранская. Так вообще что такое Золотницкая? В Тифлисе были купцы-евреи. Она оттуда – это первое. Второе – еще Кирилл был лишен всех прав а уж Владимир Кириллович вообще ему сам Бог запретил быть. Он это понимал прекрасно. Это уж его окружение раздувало вокруг него истерию монархическую.
     Вопрос: Олег Волконский он же Рюрикович. Его предки здесь погибали…
     Д.Д.Васильев: Дело вот в чем. Я считаю что когда происходят вот такие большие разрывы отсутствие человека на Родине и его жизнь в каких-то определенно чуждых обстоятельствах он не сможет управлять страной так, как это должно быть в традиции. Поэтому я думаю, что катаклизмы создаются, случаются не просто так. Поэтому в результате любой вот такой ситуации народ должен выдвинуть из своей среды (что я имею в виду народ – не толпу, а прогрессивную часть), выдвинуть, т.е. начало положить новой династии. Может быть на первых порах это не должна быть династия. Это Царь, который олицетворяет собой власть, начало державной власти, а дальше вступает в силу, там он на какой-то промежуток времени, пока идет строительство государства, он может как бы призываться пожизненно условно управлять до какого-то момента: смерти или болезни. Если его нет, то Царь уже сколачивает вокруг себя окружение, которое в случае его смерти сразу принимает функции регентского или опекунского совета и затем вновь призывается Царь, а потом уже возникает, т.е. тогда, когда уже традиция устоялась, когда уже возникла действительно преемственность национального мышления формы государственной власти и управления вот тогда можно говорить о династический форме правления. Потому что сейчас о династии нельзя говорить пока. Все вот эти осколки они уже превратились в космическую пыль.
     Вопрос: Как Вы относитесь к исторической версии которую многие раздували особенно после революции что Павел I был не сыном Петра III, а Сергея Салтыкова.
     Д.Д.Васильев: Дело в том, что я не стал бы на этот счет там упражняться, выяснять, чей он сын. Могу только одно сказать, что он был очень большой умница. Его там все называют масоном, говоря о том, что он возглавлял Мальтийский орден. Но это же была почетная обязанность Государя, это не масонская была принадлежность. Там совсем другое все имело значение. Но это было ловко использовано для того, чтобы опорочить имя Павла. Ведь убили-то его масоны, русские масоны убили.
     Внутренне он боролся с этим потому, что он понимал, что это была насильственная смерть, но по положению, которое существовало, он отказаться от короны не мог и, естественно, под давлением этих негодяев. Ну и приписывают, что он яко бы сам был масоном. Но как может человек масоном быть, когда он совершает такой гениальный ход. Он все масонские ложи соединяет в один центр, в одну масонскую ложу, как бы создает один масонский центр. Всех собирает, естественно, дает тайной полиции приказ о изучении всех этих людей, ну и как бы негласно патронирует, чтобы привлечь еще большее внимание, и таким образом раскрывает практически всю эту масонскую суть в государстве, а потом все это закрывает и уничтожает. Как же можно считать плохим? Поэтому его тоже особо не любят поминать – Александра I. Поэтому все извращается, вся история извращается, все наоборот, и любой Государь плохой, фильмы снимаются всякие гадкие.
     Вопрос: Даже Петра…
     Д.Д.Васильев: Вы знаете, что я скажу, что Петр достоин того, что он получил. Петр был непослушный сын своих родителей. Я снимался в фильме «Юность Петра» и играл роль архимандрита, который отпевал Наталью Кирилловну, все это снималось кино во дворце, в Кремле. И вот удивительное состояние, когда во вех покоях и у этой кровати стоишь, где отпевали Наталью Кирилловну. Я там встретился с очень интересным человеком, он был консультант этого фильма, историк. И как-то так в перерывах между съемками очень много с ним говорили, какая-то публика дрянная была там задействована во всех этих делах. И он много о Петре говорил отрицательного. И он говорил, что в общем-то это человек противоречии и вся беда Петра, как мощного такого государственного движителя заключалась в том, что в детстве у него был воспитателем Лефорт. А Лефорт известно – страшный масон, т.е. вся эта иностранщина, влияние иностранщины свою роль сыграло. Лефорт сформировал в нем прозападнический тип человека, лишенного какой-то национальной этики, любви. Петр был подневольным, конечно в некотором роде, но при независимости своего характера он пытался сопротивляться, и вот когда говорят о том, что он помер, спасая рыбаков, простудился… Это все чепуха, потому что он был очень здоровый человек. Его просто убрали, уничтожили. Потому что он стал понимать. Вот сейчас мы перевели книгу с французского «Завещание Петра I». Тоже вскрываются любопытные моменты, доселе неизвестные. Он тоже человек противоречий, человек абсурда, очень нервного темперамента. Это говорит о том, что все-таки он не здоров был по сути своей. Вот вы понимаете, как тонко все делается, и что значит сознание человека… Вот информацию бросаешь, ее впитывают и все, дальше уже никто не хочет ни проверять, ни изучать. Ну и все, нам говорят Петр флот построил и прочее… Ну а как же князь Олег, который к вратам Царьграда щит прибил, они что на велосипедах, на самокатах туда ездили, они ж как ни странно, на кораблях туда плыли и флот тогда уже существовал. И уже были флот и корабли. Зачем же отодвигать нашу историю. Видите ли он там у голландцев научился, они научили Государя строить корабли. А что, разве до этого мы не плавали, не ходили за моря-океаны, разве не имели своих судов? Как же можно такие вещи говорить? Это было смешно… И когда говорят, что Переславль-Залесский – родина первого русского флота, выглядит все очень смешно. Наша история вся искажается, все идет через трансформацию еврейского мышления. Задача – занизить нашу значимость до такого состояния, чтобы вбить нам комплекс неполноценности – это самая основная задача. Как только мы начинаем говорить о величии русской нации, мы начинаем говорить о предназначении арийской миссии в этом мире и, как следствие, остаточное следствие арийского мира, т.е. того мира наследника богов, превосходных людей, пущенных сюда для оплодотворения загнивающей человеческой мысли, для поддержания этой мысли, для накопления, что называется, кровеносных сосудов новым каким-то содержанием – то тут, то там начинают говорить, что мы шовинисты, нацисты и кто-то там еще. Фашисты – не правильно термин применяется. Вообще-то славянам и России отпущена великая миссия возвратить мир на круги своя, и что бы они там говорили – не говорили, насмехались – не насмехались над этим, уже даже тот фактор, что Россия, русские и вообще остальные славяне столько претерпели в истории. Когда говорят о том, что вот бедный несчастный гонимый еврейский народ, его везде преследуют, а он выживает. Ведь это ложь, потому что никто нигде никаких евреев не гонит и от них избавляются уже только тогда, когда они как вши начинают каждый день и каждую минуту кусать. От них начинается чесание и поэтому люди от них избавляются, как скажем, исход из Египта, но они и там нагадить успели, везде успели нагадить. Поэтому тут надо четко сознавать и не надо себя постоянно мордой в грязь, нельзя. Наоборот, надо стремиться поднять свою значимость, поднять значимость русского человека. Это задача каждого человека. Но можно это сделать сейчас, сразу? Нет, конечно. И потом говорят: «Вот хватит демагогией заниматься, скажи лучше, как сделать». Хочется подойти, в глаз ему плюнуть и все, больше ничего не остается. Бесполезно, он руки в карманы, такая у него значит позиция – неандерталец.
     Вопрос: Отношение Ваше к Достоевскому: «Русский народ – Богоносец».
     Д.Д.Васильев: Народ – богоносец? Ну так я и говорю об этом.
     Вопрос: Но вот странное дело, тогда ваше отношение к Петру. Достоевский в этом западничестве Петра усмотрел его славянскую сущность?
     Д.Д.Васильев: Да, но если вспомнить его доклад, который он писал, выступление его о западниках и славянофилах говорит там, рассуждает. Он очень противоречивый, там совсем другое и надо сказать, что он великий человек безусловно. Он идееносец, Достоевский – великий человек. И видимо вся его противоречивость складывается от опыта, который он вбирает в себя. Вначале он проходит через отрицательный опыт, получив его, он естественно, как бы уже сам, стоя у края Голгофы, понимает, что уже делает что-то не так, естественно, вся жизнь его коренным образом меняется. Он начинает служить другим идеалам и становится уже верным монархистом и умирает с идеей монархии на устах и при этом вся идея его вся традиция его построена на, если скажем итальянским словом – фашистской идее, если говорить нашим языком, то православной соборной мыслью, основанной на крепкой державности. Достоевский очень крепкий человек, но к великому несчастью он попадает тоже в клубок путаницы, подмены понятий. И вот я ребятам рассказывал… Как можно меня или вас назвать славянофилами, если мы по природе славяне. Это получается уже нонсенс. Но если рассмотреть это дальше и глубже, то можно рассмотреть здесь тонкий ход, почему это делается? Я всегда в таком случае привожу такое сравнение: говорю, хорошо, допустим меня можно назвать славянофилом, но меня нельзя назвать потому, что я славянин до мозга костей. Но вот я вдруг из папоротника сделал себе юбку, кольцо в нос воткнул, морду гуталином измазал, взял копье в руку, серьгу и помчался по улице. Все говорят: «Васильев доборолся» А я оборачиваюсь: «Дураки! Я негрофил». И почесал вперед для того, чтобы исполнить танец живота. Вот тут можно сказать, что, да, я негрофил. Я там, скажем, увлекся негритянской культурой, так вошел в образ, что стал бегать по улицам в папоротнике. Вот это другое дело. Но когда мне говорят, что я должен любить свою культуру потому, что я славянофил, так это моя природа, это жизнь моя! И вот что здесь происходит, здесь все очень тонко делается неспроста. Вот там скажем Аксаков, Хомяков, носители этой идеи, и вот они, будем говорить, что они славянофилы, потому что они как бы выражают эту славянскую идею обостренно, с особенным чувством, с обостренными понятиями и тем не менее они дают важный спектр этого национального мышления. И мы говорим: «Вот, смотрите-ка, у нас есть Аксаков, у нас есть Хомяков» – и мы, естественно, гордимся тем, что это является нашей национальной гордостью. Почему? Потому что мы вот имеем вот такое национальное достояние, а нам говорят: «Нет, нет, нет, подождите. Как это так, это не ваша национальная гордость. Это – говорят – славянофилы» Как славянофилы, а что это противоречит принадлежности к нации? Нет, но вы – народ. Вы – народ. Вот у этих – обостренное чувство. Они славянофилы. И что начнется, начнется разделение, т.е. у тебя отнимут элиту. Эту элиту они отнимают от народа, выводят в партийную субстанцию славянофилов, затем, если славянофилы такого качества, как Аксаков, Хомяков, их выводят сюда, практически у нации отбирают идею, идееносцев.
     Как бы не ополчились силы зла на многострадальную Россию, но она, под покровом Пречистой, через покаяние идет к духовному национальному возрождению. Крестные ходы с чудотворными иконами, пророчества старцев спасут Россию, Творят чудеса Божии, побуждая души от греховного сна.
     Вместо того, чтобы работать в среде народа, они вынуждены встать напротив, потому что их видели и они уже замыкаются в узкую группу специалистов славянского вопроса, будучи славянами. Народ остается обездоленным. Казалось бы, он тянет руки сюда, эти должны протянуть. Нет, никогда, потому что их втравляют в разговор с западниками. Начинается спор не по сути того, как должна развиваться твоя нация и что ты должен для этой нации сделать, а начинается теоретический беспредметный, никому не нужный спор западников и славянофилов, на что обращает внимание Достоевский, и таким образом нация становится осиротевшей, обездоленной, потому что всякое достояние, которое у нее появляется, ей говорят о том, что «ну это же особый род мышления». И мы остается опять нищими, серыми и уже то есть пропадает значимость нации, которая оценивается количеством вложенного в мировую культуру, в сокровищницу мировой культуры, сокровищницу мировых знаний, а ведь они-то вкладывают почему, потому что являясь носителями-идееносцами своей нации, немаленькой нации в мире, они безусловно влияют на формирование каких-то устоев и убеждений, национальных условий во всем мире. И от того, какое количество у нас таких идееносцев появляется, естественно отраженное восприятие происходящего накладывается в целом на мир. И вот, просто по опыту своему, посмотрел кое по каким странам работу «Памяти». Вы знаете, я могу сказать, что деятельность «Памяти» здесь в России создала такую сейчас волну правых сил, настоящих правых сил, в мире ориентирующихся на «Память». Это вот иллюстрация к разговору в сфере национальных взаимоотношений и национального вопроса. Россия – эпицентр, куда смотрят, и если возникнет некая субстанция, которая окормляет чем-то свой дом, свою нацию, она невольно переносится. Почему, потому что если мы делали не Божье дело, нас бы Господь уже давно покарал, потому что мир уже и так лихорадит, т.е. Он не позволит развиться еще одной лихорадке. И я очень часто сомневался, правильно ли я все делаю, на том ли пути стою. Здесь много соблазнов и много таких подводных течений и желаний, когда может появиться такое состояние воцарения над людьми или еще чего-то. Вот это было страшно для меня, я очень этого боялся и только беседа длительная со старцами и очень интересными священниками, которые, Слава Богу, сегодня у нас есть, – это истинные подвижники, и благодаря им Церковь нашу возрождают, они меня убеждали в том, что я делаю правильно, потому что у меня были очень серьезные сомнения, а теперь я убежден в этом. Убежден, и я могу ошибаться, может быть в тактических каких-либо приемах, но тогда должен быть печальный результат. Пока, Слава Богу, этого нет. Поэтому тут задача заключается в том, чтобы сейчас не оторваться от людей. Мы сейчас немножко оторвались от народа, не в том смысле, что мы над ним воцарились, мы оторвались по знаниям. Мы летели вперед, я все думаю, почему же нам так тяжело, ну просто настолько тяжело, что дальше ехать некуда. Уже нужен переводчик, вот ведь ужас-то какой. Понимаете, вот так мы летели, не посмотрев назад, потому что тогда нужен был бросок. Я-то рассчитывал, я совершу этот бросок, подниму, наверное, какие-то силы, которые пойдут поэтапно. Вот это все будет. Мы будем идти. А я посмотрел… Мы уже так улетели вперед, кругом-то мы в одиночестве, просто в одиночестве. Вот нам пришлось. Люди этого не понимают, а нам-то страшно. Мне лично, я когда начинал это все анализировать, думаю – Боже мой, это могут и в кольцо взять и все, что угодно. И даже не успеешь объяснить, пока там подтянутся, пока разберутся, – это может время пройти, – и вот пришлось тормознуть. Тормознуть и дать уже возможность вперед пролететь всему обозу, а заодно и посмотреть по линии горизонта, кто наш, кто не наш. Теперь мы вроде бы как впереди, но сзади идем не торопим события, не обгоняем лошадь, на которой сидим, чтобы шею себе не сломать. Потому что это очень сложно оказалось.
     Вопрос: Не зная Вас, может со стороны могло бы сложиться впечатление какой-то нерешительности. Теперь я Вас прекрасно понимаю.
     Д.Д.Васильев: Что Вы, нерешительность? Я такого чувства не знаю, качества такого не знаю. Даже не знаю, что это такое, мне это настолько не знакомо. А вот тактика, тактика она заставляет действовать. Как это объяснить людям? Вот представляете, они там спрашивают: «А как это сделать?» Прежде чем рассказать, как это сделать, надо прочитать вообще лекцию по истории и не одну. Да еще уверен, что возникнут миллион Вопросов, потому что у них есть свое представление об истории. Оно чужеродное, оно не отвечает тем качествам, которые необходимы. И как же быть-то в этой ситуации? Надо чтоб они доучивались. Поэтому, когда мне говорят: «Иди, возглавляй», я говорю: «А ты что, не хочешь возглавить? Поди». Сейчас только псих может идти власть брать, только сумасшедший. Я говорю: «Ты поди, поди хотя бы колхоз возглавь. Мне достаточно кооператива, который я возглавляю и мне все понятно». Поэтому те, кто бегут к власти, это люди, которые хотят грабить, а не спасать Россию, те, кто хотят настоящей власти, те от нее бегут сейчас. Бегут и стараются создать фундамент, основу, не которой чтоб потом его же и не удавили. Поэтому, не что ж, все профукали, приходится терпеть. Очень бы хотелось, чтоб все проснулись и всё назад. Вот Ельцин теперь пусть все и делает. Зачем я буду с ним воевать? Вот он уже двуглавого орла ввел, вот он уже и гимн поменял, сейчас звездочки снимет. Пусть он с нечистым борется. Ленина пусть захоронит, мавзолей скинет. Дело-то оно идет.
     Вопрос: Считают, что это Вы делаете.
     Д.Д.Васильев: Зачем я? Я – нет, я в Липецке. А потихоньку мы ориентиры даем, направления даем, показываем, что и как нужно делать. По крайней мере все то, что на первых вечерах нами подняты вопросы, почти всё осуществилось. Башку коммунистам отвернули, строй принципиально поменялся, частная собственность введена, земля людям дается, свобода слова – пожалуйста. Ведь дана же возможность говорить как врагам, так и нам. Дана же всем возможность одинаковая. Вы же сами крутитесь, делайте что, а если опережает вас противник – ваш враг, значит вы ни хрена не делаете. Значит, грош тебе цена. Он дает это право. Что ж плохого-то в нем? Понимаете, он дал право, допустим, на слово, я побежал быстрей в Минюст, в Министерство печати и получил радиостанцию. Никто не имеет радиостанцию, а я имею. Мне говорят: «Я полковник КГБ», я говорю: «Генерал, маршал. Что вы привязались ко мне с полковником?» Противно становится. Есть у меня радио. А никто этого не сделал, не подсуетился. Так что же я виноват, что они олухи такие? Я не виноват. Вот и все. Поэтому можно все, что угодно сказать. Так можно опорочить все, что угодно. Земля – пожалуйста, иди бери – и иди работай, что ж ты занимаешься тем, что на рынке торгуешь бретельками, бюстгальтерами и проч. А ты иди на землю, там колготись, захватывай ее и тогда не ори, что кто-то у тебя ее отнимает. Дальше, он опять дает тебе право на ношение огнестрельного оружия фермерам при защите своей земли. Ты боишься, что к тебе придут, так купи ружье, повесь его, посади деда-щукаря с берданкой. Как что, так дал по заднице несколько раз солью, вот и все. А хочешь, сделай шесть стволов спаренных – «катюша» получается. Он же дает это право всем, он что говорит «вот этому можно, а этому нельзя»? Этого же нет. Он дает всем одинаковое право. Почему? Потому что все запреты, которые они создавали для нас, потому что в этот момент они нас грабили и хапали, сегодня уже работают против них и они невольно должны нам такую послабуху дать. А как они дают послабуху, то чтож вы не используете такую послабуху. А они очень хитро делают, вместо того, чтобы эту послабуху использовать, они натравливают вас на борьбу с Ельциным и все. И вместо того, чтоб получать землю, вместо того, чтоб открывать газету, вместо того, чтоб зарабатывать деньги, все орут: «Ельцин – дурак».
     Вопрос: А на монетах когда будет настоящий герб?
     Д.Д.Васильев: Когда появится мой профиль. Это так, для шутки.
     Купавых: Дмитрий Дмитриевич, скажите, в Лос-Анджелесе, как там, землетрясение? Там Николай Ефимович живет. Вы не в курсе?
     Д.Д.Васильев: Не в курсе, я не знаю. Оттуда никаких вестей.
     Купавых: По радио, телевидению, говорят, большие жертвы там.
     Д.Д.Васильев: Да, да. Америку вообще сотрясает – вавилонскую блудницу в наказание всю прямо. Я боюсь, она скоро уйдет на дно. Откроется новый материк – вот это будет катаклизм. Америка уйдет, ее смоет. Почему они так сегодня стремятся освоить пространство. Почему японцы так бегут на наш материк, на нашу землю. Потому, что они знают четко, что Япония погружается в океан. Они это знают прекрасно и также знает об этом Америка. Всё они знают. Поэтому сегодня они делают переоценку ценностей, смещение капитала, смещение всего. Пытаются Европейский материк и нашу страну, как сырьевой источник, потому что вся Европа изнасилована уже, взять контрольно-сырьевой источник такого огромного размера, и таким образом, пускай там все уходят вместе со своими бедолагами, они уже в новой ипостаси возникнут здесь – в России. Кстати, все фильмы заканчиваются у них плохо, то преступный мир – бандиты, то еще чего-то. Они готовят общественное мнение. Если вы возьмете фантастику, я ее не люблю. Фантастика – это не плод человеческого воображения, потому что человек не может создать то, что он не видит.
     Купавых: Это от Бога?
     Д.Д.Васильев: Нет, это не от бога. Вот как раз фантастика – это и есть запланированное масонское действие. Поэтому поощряются писатели-фантасты, потому что, как правило, весь вот этот фантастический мир, я думаю, что он как бы поэтапно выплескивает нам тайну мировоздания. И выбирается что? Выбирается что-то из опыта прожитого человечеством когда-то лучше, а употребляется в худшее. Взять Жюль Верна, скажем. Я его тоже не люблю, но дело не в этом. Дело в том, что скажите подводные лодки. Это в принципе, по сути своей, очень гуманное изобретение. Для общения с подводным миром, т.е. вот с той средой обитания, которая неразрывно связана с человеком там внизу. Так, что такое вода, никто не знает. Только там всякие расклады, формулы, всякие там водороды и пр. Это все смешно звучит. Так же, как цивилизация… не разгадана до сих пор, никто не знает, что это такое. Это живой мир, мир, который активно влияет на среду обитания, также как влияет вода. Поэтому что ж плохого, если эта подводная лодка дает возможность соприкоснуться с этим внутренним миром океана и увидеть что-то. Куда она употребляется – сразу на уничтожение. Так вот, любое открытие, которое употребляется на уничтожение, поэтому я думаю, что все-таки это какие-то остаточные тайны мировоздания, которые определенная когорта посвященных выплескивает в мир для своих целей.
     Вопрос: Радиостанция уже работает…
     Д.Д.Васильев: Работает? А сколько времени? Слышно? Хорошо слышно? Включите послушать родной голос…
     …поливать нас грязью. Нам не везет на священников, просто какой-то ужас. Я уже вижу, как человека в грязь. Мне просто страшно становится. Это невероятно. Сколько их прошло – один хуже другого. Они просто никто, они на нас ломаются все. Сразу проверяется их правильность, их праведность, кто они такие. Все обламываются у нас. Всё конечно нелегко, всё тяжело. Ну ничего, справляемся, вы понимаете, в сем дело… что срочно, да? Потому что безобразие, что они сейчас в эфире устроят. По телефону болтают, попасть невозможно. В Черноморске сидит и треплется часами.
     Юрий Николаевич: Там по телефону разговаривают?
     Д.Д.Васильев: Ну конечно, телефон занят. Дозвониться просто невозможно. Он часами сидит разговаривает по телефону, не могу дозвониться, пока не заорешь в связь эту телефонную громкую: «Бросьте телефонную трубку!» Тогда они разбегаются как тараканы.
     Так вот я хочу что сказать: многие думают, что из Москвы может придти спасение. Ничего подобного. Всё будет сформировано здесь. И когда говорят, что ж так долго? Побыстрей бы! Побыстрей, давайте вот и формируйте побыстрей, делайте побыстрей. Вы здесь делайте побыстрей, естественным образом все остальное произойдет побыстрей. А получается так, что надеются где-то в Москве кто-то что-то сделает. А конечный результат? Все друг друга ждут, все друг на друга надеются и всё здесь кто-то думает: «Да, рановато, может кто-то еще…» Коммунисты, то-то, то-то…
     Запомните только одно, есть всегда такой пример хороший: если к вам в дом приходит неприятель или негодяй какой-то и начинает глумиться, что вы делаете? Вы все силы применяете, чтобы выкинуть его вон. Правильно? Но это в стенах вашей квартиры, вашего дома. Ну вот возьмите понятие вашей квартиры, вашего дома до границ Российской империи. Вот и всё. И сделайте это всё своим домом и тогда у вас появится чувство хозяина. А так это бесконечно, каждый будет в своей мышеловке сидеть, в своем пятаке. Будет в этих стенах думать о России, а в целом, Россия будет раздроблена, разделена на ячейки. А надо наоборот, взять и раздвинуть.
     …Нет, это никак нельзя. Вот вам, пожалуйста, конкретный пример – Детков. Мы его приняли, простили. Он же полгода отсутствовал, мы его приняли, простили всё. И он предал второй раз. Всё. Это бессмысленно. Это уже патология. Склонность к предательству – это болезнь. А толку-то от них что? Они проявили, когда ушли то нас (мы их выкинули). Такое бешеное рвение борьбы с нами. Столько грязи, наверно все враги мира не вылили столько грязи, сколько они за этот короткий промежуток времени. Так почему они это усилие не использовали для борьбы, они сидели как, у них глаза как у замороженного судака на советах и на штабах сидели, т.е. мертвые, не работали, не функционировали, ничего не делали. А тут проявили столько энергии в борьбе с нами. Я борюсь, у меня конкретный враг. Да, я говорю, у меня конкретный враг – сионизм. Я с ним борюсь, я считаю, что это причина трагедии нашего государства, я считаю, что это причина гибели нашей нации. Поэтому я, естественно, борюсь с ним. А почему же вы, негодяи, со мной боретесь? Не боретесь все с сионизмом, а боретесь со мной скопом взяв вместе. Так что тут видите, они… Нет, никогда не примем мы их.
     Купавых: Детков – здоровый такой.
     Д.Д.Васильев: Здоровый такой, мордастый. Он такой сальный, сальный, мордвинистый. Он такой странный тип конечно. Николай Николаевич – наружное наблюдение. Ну они вот в одном культпросветучилище учились с Колей, у них видимо там один шеф-гестапо ихнее.
     Купавых: Дмитрий Дмитриевич, вот сейчас по радио Ельцин сказал, что КГБ вообще расформирован. А чем вообще занимается КГБ, как Вы думаете? Вот их расформировали…
     Д.Д.Васильев: Почему? Они там все остались. Контрразведка ведь. Интересно они лепуху такую бросают. Вот, мол, контрразведкой будут заниматься, борьба со шпионами там и прочее. Но ведь что значит контрразведка? Контрразведка борется как с внешним противником, так и с внутренним, который подрывает устои государственности. Значит, естественно, подразделение, которое будет бороться с внутренней оппозицией, оно будет создано и оно будет оставлено. Правда, стоит вопрос в том, под какую юрисдикцию его отдадут: то ли оставить при контрразведке, то ли отдать МВД. И сейчас видимо Вопрос будет решен в то, что передать всю эту систему по борьбе с внутренней оппозицией в систему МВД, и вот слышали такое пожелание от людей, находящихся вокруг Ельцина о том, чтобы создать структуру НКВД, т.е. внутренний аппарат сейчас создать по образу и подобию НКВД.
     Купавых: Но это видимо хорошо?
     Д.Д.Васильев: Ни один концлагерь не уничтожен и ни одна тюрьма не стерта с лица земли. Как я уже сто раз говорил, французская Бастилия была снесена и французская революция была ознаменована хотя бы тем, что была уничтожена тюрьма. Не важна так политика партии в данном случае. А у нас что-нибудь снесли? Концлагерь, тюрьму какую-нибудь закрыли? Нет. Всё стоит на своих местах и ждет своих клиентов. Тюрьмы переполнены, концлагеря ждут. Вот значит система НКВД будет создана. Значит, зачем трепать языком? Просто не нужно этого делать. Зачем? Надо делать. Надо работать больше. Если уж говоришь, то давай отчет своим словам. Не давай предпосылок ни для провокаторов, ни для кого. А тем более борьба-то, в общем, предстоит ещё серьезная. Враг, ведь он когда теряет свою потенцию, свою силу, становится еще более искусным, изощренным, омерзительным. У Георгия Победоносца, если вы помните, он копье всадил только. Он же его не добил – змея. Он только всадил его в голову, т.е. как бы покарал зло, но не пригвоздил его к земле, не уничтожил. Вот это предстоит сделать нам. Поэтому вся наша деятельность активная началась в день Георгия Победоносца.
     Вопрос: Я посмотрел, на нашем гербе он пробивает змея насквозь.
     Д.Д.Васильев: Это на нашем. Потому что я просил проткнуть его насквозь. А вообще, канонически, он только воткнул. Не пригвоздил. А наша задача- пригвозднуть. Вот и всё.
     Как-то странно вот люди устроены, значит, скажем: ага, вот икона есть – Георгий Победоносец. Есть лик святого, который поражает змия, но как бы его не убивает. Значит, и мы должны так же жить. Так же всё его колоть, колоть и колоть, пока он кровью не изойдет. Это есть призвание, что мы есть продолжатели дела Св.Георгия Победоносца и должны дожать его, убить, уничтожить. Вот наша основная задача. Чтобы уже следующая икона была с нами, уничтожившими этого змея. Для будущих поколений это будет ознаменовано тем, что, скажем, будет произрастать счастье, благополучие. Потому что ведь все равно Россия по всем предсказаниям, по всем преданиям Оптинских старцев и Серафима Саровского расцветет в славе, в былом таком обличии будет явлена миру с новыми святыми, с новым понтеоном мысли, которая будет оплодотворять все человечество. Поэтому тут… Это же все есть, это же все сказано, что ж нам всё изобретать велосипед. Вот у нас сегодня чем славны все политики, теоретики, которых сегодня развелось море невежд. Это что все они изобретают концепции новые, велосипед. Для непосвященного человека: «О-о-о! У-У-У! А-А-А!», послушаешь всех этих идиотов и только местоимениями изъясняться начнешь, какие все умные, какие все мудрые. А когда ты все-таки что-то знаешь, потому что все узнать невозможно, но что-то ты знаешь и знаешь, из чего что складывается, и ты видишь людей, которые там, там, там схватили все это, завязали очень зыбкой веревочкой своего ящерного опыта, который вообще ничего не значит по сравнению с вечностью, и они пытаются толкнуть человечество на тот путь развития в соответствии с их бредовыми понятиями. Но так же не может быть, потому что есть один разум – Божественный. Всё. Есть одна истина, никаких истин больше нет – Божественная. Есть одна правда – Божественная, но сколько бы ты ни совал в них своих правд, я не поверю, никогда не поверю. Человек, он не совершенен, не совершенен хотя бы потому, что он ослушался Бога и вкусил запретный плод и дальше пошел не по пути совершенствования, развития, стремления к Богу, а, наоборот, уходя от него. Так почему же я должен слушать плод человеческих изобретений, причем весьма нездоровых зачастую, когда лучше мне обратиться к Богу, взять за основу Божественную мудрость, взять за основу его мысли и с этим идти, поэтому ты, естественно, становишься врагом всех этих людей. Они-то тебя утащить в тьму хотят. А ты не идешь, почему не идешь? Зачем мне идти за вами, у меня есть оригинал большой, словеса: «Мы пришли сюда для того, чтобы стучать» – народ опускает голову, не понимает, что происходит. «Стучать и получать» – опять пауза, народ еще ниже опускает голову. Что значит: стучать и получать? За то, что стучать – получать надо. И конечно, выверт его великой мысли заключается в том, что он говорит: «Стучать в открытые двери веры». Ну как можно в открытые двери стучать? «Куда ты, в воздух – бормочешь – там стучать»?
     Вот блистательная эстакада его мыслей кончилась идиотией. Послушаешь, да, действительно, если всё это соединить одной емкой фразой.


на главную