КРЕСТНЫМ ХОДОМ К ОБРЕТЁННОМУ ХРАМУ


     Был большой православный праздник – Казанской иконы Божией Матери. И всё в этот день находилось в движении... По осени шагал ноябрь, обрывая с деревьев последние листья. Из низких туч моросил мелкий дождь, приятно освежая разгорячённые щёки. А по небу летели стайки птиц, покидая наши края до весны. И, самое главное, – шёл Крестный ход.

     Путь предстоял недлинный – от Христорождественского кафедрального собора до Троицкого храма. Пятнадцать лет им владели баптисты и лишь недавно по решению суда вернули православным. И всё же короткий маршрут не значит лёгкий. Для меня – точно. Я шагала с малышом в животе, и ногам приходилось трудиться вдвое больше. Но ещё более тяжёлая ноша заполняла голову. Мешая сосредоточиться на молитве, в голову, словно сор, попадали мелкие, бытовые мысли. И щитом против них я выставляла тихое «Пресвятая Богородица, спаси нас!», старательно вплетая свой голос в общее пение.

     А пение было громким, и святые слова окружали со всех сторон, потому что людей на Крестный ход собралось около тысячи. Молитва почти заглушала шум машин, которые неслись по встречной.

     Вскоре крестоходцев стало ещё больше – в наш поток, будто полноводная река, влились прихожане Христо-Рождественского храма. А в голову полезли ненужные опасения... Не наступят ли сзади на ноги? Не задену ли тех, кто идёт впереди? И я шла вперёд, почти не отрывая глаз от чужой обуви. Вот цокают каблучки модных сапожек. Бодро вышагивают кирзачи, прикрытые сверху синими брюками казацкой формы. За большими потёртыми ботинками быстро-быстро семенят маленькие ботиночки. Шаркают по асфальту войлочные валенки, прослужившие своей хозяйке не один десяток лет. Потом кроссовки, кеды, сапоги.

     И снова, чтобы не отвлекаться на мелочи, тихое «Пресвятая Богородица, спаси нас!».

     С Божьей помощью мне удалось одолеть большую часть пути. Но после Сокольского моста идти стало тяжело. Чтобы я немного отдохнула, супруг заботливо усадил меня в машину «Скорой помощи», которая ехала позади крестоходцев на случай, если кому-то станет плохо. А там уже была пожилая пассажирка. Одной рукой бабушка бережно прижимала к себе икону Казанской Божией Матери, другой придерживала потрёпанный временем бадик. Седые пряди выбились из-под шерстяного платка. Морщинистое лицо выглядело усталым, уголки губ опустились. Но какой ласковый тёплый свет излучали её глаза!

      – А мне ноги ещё не середине моста отказали, – улыбнулась старушка. – И ведь летом собиралась в Задонск к Святителю Тихону вместе с Крестным ходом! Куда мне такой? Вот одна бабушка тех крестоходцев провожала от собора и до 19 микрорайона, до храма Татианы Мученицы! И это в восемьдесят два года!

     «А ведь и я была среди «тех крестоходцев», – вспыхнуло у меня в голове. – Правда, прошла коротенький отрезок пути». И мысли понеслись дальше в прошлое... Я вспомнила, как несколько лет назад купила одну из первых своих икон – образ Казанской Божией Матери. Как молилась перед ним в трудные минуты. И всегда получала помощь свыше.

     Вдруг я почувствовала, что Богородица и сейчас незримо идёт рядом с нами. И все мы – под её благодатным покровом. Сразу отступили усталость, ненужные мысли... Я посмотрела через окно на плотный поток крестоходцев и увидела, как дружно они шагают. Как переливаются хоругви, хотя небо затянуто тучами, и развеваются на ветру. Как ярко сверкают золотистые облачения мальчишек-алтарников. И когда после отдыха вновь присоединилась к идущим, на душе было легко и спокойно. А молитва плавно потекла из самого сердца.

     Шаг за шагом, и вот дорога привела нас к Троицкому храму, в котором есть и придел Казанской иконы Божией Матери.

     – Мама, смотри какие странные кресты на куполе! – воскликнула девочка.

     Мы обогнули храм, замкнув его в кольцо, и вошли в распахнутые настежь двери. Внутри тоже всё напоминало о прежних хозяевах: молитва Господня, прикреплённая к двери скотчем, рядом – какой-то график. Вдоль стен – нагромождения старых лавочек, поцарапанное пианино в углу под лестницей. Глазам так не хватало Распятия, иконостаса, клироса. А белые стены выглядели пустыми и холодными без святых образов – даже не к кому

     обратить взор, чтобы помолиться! И самое неприятное: вместо амвона некое подобие сцены, словно святой храм – место для выступлений...

     Что и говорить, будущему настоятелю и прихожанам многое предстоит делать заново. И всё-таки сердца крестоходцев наполняла радость. Ведь впервые за пятнадцать лет храм, наконец, услышал «Царю небесный» и «Верую», почувствовал на стенах капельки святой воды во время молебна. И мы радовались его обретению, словно пропавшему ребёнку, которого вернули матери.

     Так завершился Крестный ход. А у Троицкого храма началась новая жизнь. Помоги Господи, чтобы она продолжалась «многие лета».



     Мария РОМАНОВА





























































на главную