Расплата за убеждения

     Столыпин был человеком глубокой православной веры, вёл благочестивый образ жизни. Не курил, почти не употреблял спиртного, в карты играл редко. Петр Аркадьевич Столыпин (1905 г.)По своим политическим взглядам П.А. Столыпин был убеждённым монархистом, опору России видел в Православной вере и в Царе, и этим убеждениям он оставался верен до самой смерти. В речи, произнесенной в Государственной думе 16 ноября 1907 г., он свои монархические убеждения выразил очень четко и ясно: «…Историческая Самодержавная власть и свободная воля Монарха являются драгоценнейшим достоянием русской государственности, так как эта Власть и эта Воля, создав существующие установления и охраняя их, призвана, в минуты потрясений и опасности для государства, к спасению России и обращению её на путь порядка и исторической правды».
     Он никогда не гонялся за чинами и наградами, не рвался к власти, но само Провидение распорядилось иначе…
     Его дочь, Мария Петровна Бок, в «Воспоминаниях о своем отце» приводит такой случай. Однажды, когда она ещё была совсем маленькой, услышав из разговоров родителей о том, что «папа получил какой-то чин», маленькая Маша подошла к отцу и поздравила. «Он похлопал меня по щеке и сказал:
     – С этим, девочка, поздравлять не стоит. Это «чиновники» придают такое значение чинам, а я работаю в надежде принести пользу нашей родине, и награда моя – видеть, когда мои начинания идут на благо ближним».
     Летом 1902 г. П.А. Столыпин был назначен Гродненским губернатором. «…С первых дней губернаторства, – вспоминает Бок, – моего отца стали осаждать просьбами о получении места. Даже я получала письма с просьбами о заступничестве. Мой отец терпеть не мог этих ходатайств о «протекции», и ни родные, ни знакомые не получали просимого, кроме очень редких случаев, когда были этого действительно достойны!»
     В Гродно он пробыл всего 10 месяцев. Затем новое назначение – губернатором в Саратовскую губернию.
     В марте Столыпин ездил в Петербург. Там 8 марта у него состоялась первая встреча с Императором Николаем II. Столыпин сообщал жене, что Государь «был крайне ласков и разговорчив: говорили про губернию, про пробудившийся патриотизм… Закончил уверенностью, что все в губернии пойдет хорошо».
     В конце 1904 году правительство Японии бросило колоссальные суммы денег для развязывания в Российской Империи внутренней смуты. Первая «русская» революция 1905-07 гг. делалась частично на деньги японского правительства и еврейских банкиров США. Конни Циллиакус, член финской партии активного сопротивления, передал на «русскую» революцию пожертвование от американских миллионеров в размере миллиона франков, причем американцы поставили условие чтобы эти деньги пошли на вооружение народа. Деньги были распределены между всеми партиями.
     Тогда Столыпину впервые довелось столкнуться с русским бунтом. В Саратове и других городах губернии прокатилась волна забастовок, демонстраций и митингов.
     В глазах Столыпина всё общественное движение справедливо делилось за Царя и его правительство и против. Дочь его, Мария Петровна, замечает, что крестьянство было разбито на два лагеря – «патриотически настроенных» и «распропагандированных». «Жиды делают революцию, интеллигенция, как Панургово стадо, идёт за ними, пресса также», – утверждал Столыпин. Иван Солоневич в «Белой Империи» пишет, что в те годы примерно 95 % российской прессы была уже еврейской. Мы не знаем, насколько можно доверять этой цифре, однако в «Протоколах Сионских мудрецов» о прессе говорится: «В руках современных государств имеется великая сила, создающая движение мысли в народе – это пресса. …Но государства не умели воспользоваться этой силой, и она очутилась в наших руках. Через неё мы добились влияния, сами оставаясь в тени; благодаря ей мы собрали в свои руки золото, невзирая на то, что нам его приходилось брать из потоков крови и слёз…» (Протокол № 2)
     Подвергая свою жизнь ежеминутной опасности, Столыпин действовал силой убеждения, силой живого яркого слова где считал возможным. Красной нитью в его речах проходила мысль: «Не в погромах дело, а в Царе, без Царя вы все будете нищими, а мы все будем бесправны!»
     «Он безоружным входил в бушующую толпу, и почти всегда одно появление его, спокойный и строгий его вид так действовали на народ, что страсти сами собой утихали, и за минуту до того галдевшая и скандалившая толпа расходилась, успокоенная, по домам. Речи его были кратки, сильны и понятны самому простому рабочему и крестьянину, действовали они на разгоряченные умы отрезвляюще. Но что ему самому это стоило – того не знал, должно быть, никто», – писала его дочь.
     Для подавления смуты Столыпин объединил вокруг себя все антиреволюционно настроенные слои общества. Иногда губернатор для подавления бунтов прибегал к войскам и полиции, иногда действовал несколько по-иному… Идёт, допустим, демонстрация «распропагандированных». Навстречу ей контрдемонстрация…Толпы монархически настроенной молодёжи, студенчества с корзинами в руках. В корзинах – булыжники… Социал-демократическая сволочь, размахивая красными флагами, орёт: «Долой самодержавие!» В ответ ей в революционные головы летят тяжелые булыжники. Да, есть увечья, кровь и травмы!.. Но ведь это ещё не горы трупов, как потом, в сталинские времена…
     Один раз стоящий перед Столыпиным человек вдруг вынул из кармана револьвер и направил в него. Мужественный губернатор, глядя на него в упор, распахнул пальто и перед взбунтовавшейся толпой сказал:
     – Стреляй!
     Революционер моментально стушевался…
     Смелые, решительные действия саратовского губернатора (в то время самого молодого губернатора России!) не остались незамеченными. В апреле 1906г. Император Николай II назначил Столыпина Министром внутренних дел. Пётр Аркадьевич сообщил об этом в письме Ольге Борисовне, своей супруге:
     «26 апреля 1906 г. С. Петербург
     Оля, бесценное мое сокровище, вчера, судьба моя решилась! Я Министр Внутренних Дел в стране, окровавленной, потрясенной, представляющей из себя шестую часть мира. И это в одну из самых трудных исторических минут, повторяющуюся раз в тысячу лет. Человеческой силы тут мало, нужна глубокая вера в Бога, крепкая надежда на то, что он поддержит, вразумит меня. Господь, помоги мне. Я чувствую, что Он не оставляет меня, чувствую по тому спокойствию, которое меня не покидает».

     С этого дня ненавистниками Национальной России Пётр Аркадьевич Столыпин был приговорён к смертной казни. За ним началась настоящая охота. Всего на него было совершено 11 покушений.
     А 9 июля 1906 г. Столыпин был назначен Председателем Совета Министров (с сохранением за ним поста Министра внутренних дел).
     12 августа к министерской даче Столыпина на Аптекарском острове подкатило ландо. Оттуда вышли двое жандармов и человек в штатском. Опытный швейцар сразу заметил несоответствие в форме «жандармов». Но особенное подозрение вызвали портфели, которые те бережно держали в руках. Швейцар вместе с генералом Замятиным попытались их остановить. Но самозванные «жандармы», видя, что на них уже обратили внимание, бросились в переднюю и кинули свои портфели…
     Страшный, оглушительной силы взрыв унёс жизни более тридцати человек, не считая тех, кто в ближайшие дни скончался от многочисленных ран. (Это была суббота – в приёмной у Петра Аркадьевича находилось много посетителей.)
     Сами революционеры, генерал Замятин и швейцар были разорваны в клочья. Двое детей Столыпина – пятнадцатилетняя дочь Наталья и трёхлетний сын Аркадий – оказались тяжело раненными. От взрыва Наталью выбросило на мостовую и она попала под ноги лошадей, запряженных в полуразрушенное ландо убийц. Её ноги накрыло какой-то доской, которую топтали бесновавшиеся от боли лошади. После этого Наталья ещё в течение двух лет не могла передвигаться.
     Единственной, совершенно не пострадавшей комнатой во всём доме был кабинет Столыпина. Поистине, чудо Божие! Видать, Господу было угодно, чтоб Столыпин оставался на своём месте ещё 5 лет.
     Именно в 1906 г., когда покушения на высших должностных лиц Империи шли одно за другим, когда революционный террор повсеместные формы, когда запуганное население Империи боялось вечерами выходить на улицы, Столыпин, выступая перед Второй (наиболее революционной) думой, произнёс одну из лучших своих публичных речей. Она заканчивалась словами: «Эти нападки рассчитаны на то, чтобы вызвать у правительства, у власти паралич и воли, и мысли; все они сводятся к двум словам, обращенным к власти: «Руки вверх!». На эти два слова, господа, правительство с полным спокойствием, с сознанием своей правоты может ответить только двумя словами: «Не запугаете!».
     Популярность Столыпина в патриотически настроенных слоях общества возрастала с каждым днём.
     С 1907 года в Российской Империи обозначился досель небывалый экономический, культурный, промышленный подъём. Приведём немного цифр. Заметно увеличился сбор урожая. Если в 1906г. в среднем собирали чуть больше 31 пуда пшеницы с десятины, то в 1909-м – уже 55 пудов, а в 1913-м – 58. Десятина в те годы стоила от 80 до 135 рублей. В 1913 году в Российской Империи урожай главных злаков был на 13 % выше урожая Аргентины, Канады и США вместе взятых. Помещичья земля с начала реформы сократилась до 44 миллионов десятин. «Не в крупном землевладении сила России, – говорил Столыпин. – Большие имения отжили свой век. Их, как бездоходные, уже сами владельцы начали продавать Крестьянскому банку. Опора Росси не в них, а в Царе!» К 1917 году почти половина крестьян вышли из общины. Столыпин планировал ввозить в Россию трактора. С 1908 года, благодаря его усилиям, разворачивалось бесплатное начальное образование. Премьер-министр России справедливо считал, что «бояться грамоты и просвещения нельзя. Образование народа, правильно и разумно поставленное, никогда не приведет его к анархии…» Зарплата сельского учителя в 1911 году составляла примерно 360 рублей в год. Стоимость коровы в средней полосе России колебалась между 5-7 рублями. В русских городах в 1911 году потребляли мяса около 88 килограммов на душу населения. (Для сравнения: в конце XX века потребление мяса составило 62 килограмма на человека.) В 1913 году дневной заработок каменщика позволял купить четыре килограмма говядины. Прирост промышленного производства с 1904 по 1916 г. в России составил 88 процентов. П.А. Столыпин на скамейке в Таврическом саду, возле здания Государственной думы (1907 г.)
     Столыпин, выступая 10 мая 1907г. на заседании Государственной думы, сказал: «Россия, господа, не вымирает; прирост её населения превосходит прирост всех остальных государств всего мира, достигая на 1000 человек 15 в год. Таким образом, это даёт на одну европейскую Россию всего на 50 губерний 1 625 000 душ естественного прироста в год или, считая семью в 5 человек, 341 000 семей».
     В 1909 году германский Император Вильгельм II после разговора с российским премьером восторженно сказал: «Проговорил со Столыпиным весь завтрак. Вот человек! Был бы у меня такой министр, на какую высоту мы бы подняли Германию!»
     Накануне Первой мировой войны германская правительственная комиссия под руководством профессора К. Аугагена, объехав ряд российских губерний, представила в Берлин отчет. Основной вывод был таков: если земельная реформа будет завершена, война с Россией будет не под силу ни одной державе мира!
     Надо полагать, такие успехи Российской Империи не входили в планы сионских мудрецов. Помня о словах Столыпина «Дайте государству 20 лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России», они приступили к осуществлению своего злодейского замысла. «С точки зрения всемирного кагала Столыпин не должен был оставаться в живых».
     И колесо истории приняло иной поворот… Впрочем, для самого Столыпина этот поворот неожиданностью не был. Как-то он сказал: «Каждое утро, когда я просыпаюсь и творю молитву, я смотрю на предстоящий день как на последний день в жизни и готовлюсь выполнить все свои обязанности, уже устремляя взор в вечность. А вечером, когда я опять возвращаюсь в свою комнату, то говорю себе, что должен благодарить Бога за лишний дарованный мне в жизни день. Это единственное следствие моего постоянного сознания близости смерти как расплаты за свои убеждения. И порой я ясно чувствую, что должен наступить день, когда замысел убийцы наконец удастся».
     1 сентября 1911 г. в Киеве, в театре, где шла опера Римского-Корсакова «Сказка о царе Салтане», Столыпин был тяжело ранен еврейским террористом Дмитрием (Мордко) Богровым. Мордко Богров, подойдя к Столыпину в антракте, дважды выстрелил в упор. Пётр Аркадьевич, грузно опускаясь в кресло, перекрестил Царское ложе и тихо произнёс: «Счастлив умереть за Царя». Лучшие врачи Империи боролись за его жизнь, пытались вырвать его из цепких лап смерти… Однако 5 сентября он умер. На панихиде его супруга Ольга Борисовна, обращаясь к Государю, сказала: «Как видите, Ваше Величество, не перевелись ещё Сусанины на Руси». Николай II ничего не ответил. Постояв у гроба, он обронил всего одно слово: «Прости…»
     Через год Петру Аркадьевичу Столыпину был установлен в Киеве памятник. Деньги на него собрали русские националисты. Столыпин изображен как бы говорящим с думской кафедры, а на камне высечены его знаменитые слова: «Вам нужны великие потрясения — нам нужна Великая Россия!»

А. БЕЛЯЕВ

назад